Чтение онлайн

– А на его подопечного, похоже, и так уже в Москве давно заведено уголовное дело за нанесение побоев с использованием приемов каратэ - Сергей Сергеевич подходит к блондину, который уже пришел в себя и наморщив лоб, рассматривает его. Узнает.

– Ну что, каратист, допрыгался? Побои, злостное хулиганство, да еще и вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность. Пятирик народные судьи тебе накинут? Как думаешь? Вот ничему тебя, дурака, жизнь не учит?! После прошлой драки восемь потерпевших на тебя показания дали, а ты все никак не успокоишься и ищешь новые приключения!

– Это правда? – Касьянов хмуро сдвигает брови и переводит взгляд на блондина. Тот молчит, как партизан, только глаза отводит.

– Товарищ Касьянов, нужно лучше следить за своими буйными учениками. Он с 26-го февраля в розыске и бегах, а вы, оказывается, до сих пор не в курсе - Наш Сергей Сергеевич продолжает нагнетать обстановку.

И правильно. За своих учеников отвечает учитель. Касьянов поднимается в полный рост, грозно нависая над своим подопечным:

– Так вот почему ты уехал из Москвы, Костя? Никакой болезни отца не было?
– «Костя» отворачивается и продолжает молчать. – И что прикажешь с тобой теперь делать?

– А что вы можете сделать? – наш Сергей Сергеевич суров как само советское правосудие. – Не было бы уголовного дела, еще можно было бы отдать его вам на поруки, чтобы вы сами его всем коллективом выпороли, а сейчас придется вызывать наряд милиции. Потом под конвоем его доставят в столицу – прямиком в следственный изолятор.

– Ну, дурак… Допрыгался?!

Касьянов зло сплевывает, парни из съемочной группы, обступившие каратиста, хмурятся. Сергей Сергеевич разворачивается и громко, официальным голосом спрашивает меня, так чтобы все услышали:

– Виктор, кто из вас драку начал?

– Ну, не я же! Это проигравшей в феврале стороне реванша захотелось.

В съемочной группе поднимается ропот:

– Ему подраться захотелось, а нас теперь из этого санатория попрут…

– Интересно, за чей счет ремонт будет?

– Понятно за чей! Придется нашему директору картины раскошелиться.

– Ага, еще и в Москву потом нажалуются на Мосфильм…

Сергей Сергеевич и тут не ударил в грязь лицом – проявил великодушие:

– Ладно, проблемы с администрацией санатория я беру на себя, убытки мы им возместим, хотя по совести нужно бы их с виновного взыскать. Но что теперь с арестованного взять… Вы за ним присмотрите минутку, а я сейчас ребят своих пришлю и наряд милиции вызову.

– Альдона, – строгий взгляд в нашу сторону – а ты гляди в оба за Виктором!

Девушка шутливо заламывает мне руку за спину. Больную! Я морщусь, но терплю. Если сейчас вякну – опять начнется. Врачи, больницы…

Сергей Сергеевич удаляется под взглядами притихшей группы, прихватив с собой Дурова и испуганную даму в белом халате, которая все это время, молча, простояла у окна, прижав руки к груди и с ужасом наблюдая за происходящим.

Слышу в ухе злой шепот Альдоны:

– Эс-Эс тебя скоро сам прибьет! Вить, ты понимаешь, что даже в туалет тебя одного отпустить нельзя?

– Алечка, ну кто же знал, что здесь буйные каратисты на каждом шагу?!

Подруга фыркает, потом вздыхает и, толкая меня мимо касьяновского ученика, бросает на него кровожадный взгляд:

– Нет, ну почему тебе всегда везет, а?! Вить, ну почему он не на меня нарвался?

– Солнце мое, не нужно завидовать чужому счастью. Скоро Касьянов выдаст тебе десяток мужиков, и ты будешь метелить их, как твоей душеньке угодно.

– Это же совсем не то… Хочется ведь по-настоящему.

Наш разговор прерывают подошедшие к нам Говорухин и Касьянов:

– Простите, Виктор, что так получилось! Приносим вам от лица группы свои извинения.

– Вы-то при чем? Не вы же это …парнокопытное отправляли нашу студию громить. Я-то хоть за себя постоять могу, а вот те мальчишки-фанаты, которых он избил…. Хорошо, что наша охрана вовремя вмешалась. А теперь представьте на минуту, что среди наших фанатов есть молодежь, чьи родители работают в ЦК и Совмине - да, у нас и такие поклонники. Вы понимаете, что если бы он покалечил кого-то из них, вашу школу каратэ прикрыли бы на следующий день? И не только вашу школу, но и все каратэ по всей стране заодно.

Касьянов в расстройстве качает головой.

– Понимаю. Но страшно даже представить, что из-за одного дурака столько усилий может пойти прахом. Мы ведь стараемся отбирать в наши секции самых порядочных ребят, но не уследишь же за всеми. Я, конечно, видел, что Костя у нас - парень с гонором, но надеялся, что с возрастом это пройдет.

– Да, там не только дурость и гонор. Ваш парень еще и с гнильцой. Не знаю, чем закончится следствие, но у меня есть подозрение, что вашему ученику хорошо заплатили, чтобы он наших фанатов покалечил. Так что ваш Костя - наемник!

– Даже так…?

«Боцман» тяжело вздыхает.Потом переводит взгляд на Альдону.

– А мы ведь знакомы с вами, правда? Вы Альдона - дочь генерала Веверса?

– Да, отец нас как-то знакомил.

– Имант хороший боец – Касьянов уважительно щурится – слышал, и у вас отличная школа?

Альдона скромно пожимает плечами, а я не могу удержаться, чтобы не вставить свои пять копеек:

– Вашему ученику очень повезло, что он нарвался на меня, а не на нее. Думаю, для него все сейчас было бы гораздо плачевнее. А так – отделался лишь сломанным носом и синяками.

Говорухин открывает дверь и пропускает нас в зал. Типичный такой советский актовый зал с рядами кресел, обтянутых потертым красным дерматином, с небольшой сценой и экраном во всю заднюю стену. Кинотеатр, концертный зал и место для партийных собраний в одном флаконе. Над сценой, как и положено, висит лозунг: «Решения ХХV съезда в жизнь!» Хоть я и атеист, у меня прямо рука тянется перекреститься: Да, упаси нас, господи, от этих решений! Но новые веяния из столицы доходят до провинции с большим опозданием, и новых лозунгов пока здесь что-то не видно. Зато через распахнутые двери хорошо видно, как охранники подхватили под руки побитого каратиста и куда-то его повели. Очень надеюсь, что больше мы с ним никогда не увидимся…

Плюхаемся с Альдоной на первый ряд, подальше от двери, смотрим, как в зал постепенно заходят члены съемочной группы. Узнаю далеко не всех, я бы даже сказал очень и очень немногих, но кое-кого не опознать просто невозможно. Вот «капитан» Петр Вельяминов беседует с молодым Мартиросяном, уже не помню, как звали его героя, но кажется, этот бравый парень доживет до победного конца. А это заходят в зал единственные девушки из всего актерского экипажа сухогруза «Нежина» - пухленькая хохотушка Наталья Хорохорина и сдержанная Майя Эглите – Алькина землячка из Риги.