Чтение онлайн

– Я потом вас со всеми здесь познакомлю, а сначала нам придется порешать кое-какие организационные вопросы – Говорухин встревожен происходящим и не скрывает этого.

– Волнуетесь, чем закончится разговор с руководством санатория?

– Волнуюсь. Как-то не хочется искать новое место для проживания съемочной группы. Из Ялты и Гурзуфа сюда далеко ездить, а ближе ничего приличнее этого санатория не нашлось. К тому же нам удалось договориться здесь о двухразовом питании - утром и вечером, а это вообще большая удача.

– А… как же разные дома творчества в Коктебеле, например, писательский - почему вас там не приютили?

– В Писдоме? Там и без нас желающих выше крыши. Знаете анекдот на эту тему? Нет? Слушайте: «В любом Писдоме отдыхают три категории: суписи, дописи и мудописи».

– ?!!!

– СУПруги ПИСателей, ДОчери ПИСателей и МУжья ДОчерей ПИСателей.

Я начинаю ржать в полный голос. Отбитый живот отзывается болью. Сдержанная Альдона тоже не может удержаться - смеется, отвернувшись. Нет, я точно такого не слышал, ни сейчас, ни в "прошлой" своей жизни. Но как же точно в нем все подмечено - именно такой публикой там все и забито! Говорухин хулигански усмехается в усы, довольный, что его анекдот мне понравился. Отсмеявшись, спешу его успокоить:

– Да, вы не переживайте так, Станислав Сергеевич! Полковник сейчас все уладит, и никуда вам переезжать не придется. А если директор будет ерепениться – так мы и в Москву позвоним.

– Иманту Яновичу?

– Ему самому. Или сразу Романову. Телефон его приемной у меня есть.

Я достаю из внутреннего кармана свою ксиву-"вездеход" с указанием должности. Говорухин смотрит на меня со смесью уважения и удивления. Понты? Они самые. Конечно, никто не будет звонить в приемную Романову и жаловаться на драку, в которой разбит унитаз. Но Говорухин - человек властный. А мне еще с ним работать и работать.

– Ну, дай-то бог, чтобы все обошлось!

Кажется, я его немного успокоил, и он вздохнув, отходит поздороваться к кому-то из съемочной группы. И тут на горизонте появляется еще одно знакомое лицо, которое скромно заходит в зал и бочком, бочком пробирается на задние ряды. Ну, уж нет! Я вскакиваю, машу рукой и кричу на все помещение:

– Виктор, привет! Иди к нам!

Бедный Цой краснеет, как маков цвет и неуверенно машет мне в ответ. Но поскольку все оборачиваются на него, деваться ему уже некуда, и он, вздохнув, идет к нам.

– Алечка, хочу тебя познакомить с очень талантливым певцом из Питера – мой тезка Виктор Цой! Вить, а это моя подруга Альдона.

– Приве-ет! – Подруга удивленно окидывает взглядом скромно одетого парня видимо, не понимая, почему я так ему обрадовался.

– Привет, Вить! Здравствуйте, Альдона!

– Привет! Рад тебя видеть!

Мы радостно жмем друг другу руки, и я заставляю Цоя сесть рядом с девушкой. Тот снова смущается и, немного помолчав, как-то робко ее спрашивает:

– А вы ведь Альдона Веверс, верно? Красные Звезды?

– Ну, да. А почему ты со мной вдруг на «вы»? Друзья Виктора – мои друзья.

– Хорошо, давайте на «ты», если... ты не против.

Я благодарно подмигиваю Альке – нет, ну, что за умница! Вот знает же, когда нужно свою Снежную Королеву включить, а когда выключить. Цой смотрит на нее, как …ну, не знаю – как если бы рядом с ним сидела сама Агнета из ABBA. Нет, правда, нельзя же так пялиться на мою женщину. Хотя к Цою конечно ее ревновать смешно. Пока смешно. Кратко поясняю, что мы с ним познакомились зимой на квартирнике у наших ребят.

– Ну, давай, рассказывай, как твои дела! Нравится здесь на съемках?

– Конечно, нравится! Я с такими интересными людьми тут познакомился! – В глазах Цоя появляется фанатичный блеск

– С Толгатом Нигматулиным, наверное?

– И с ним, и с Тадеушем Касьяновым, а еще с ребятами каскадерами. Скоро ведь начинают снимать сцены с захватом «Нежина», и сейчас все усиленно репетируют боевые сцены.

– А ты кого играешь?

– Пирата, конечно!

Понятно, мог бы даже и не спрашивать. Судя по его восторгу, с командой пиратского судна ему намного интереснее, чем изображать какого-то безликого робкого "островитянина".

– А у тебя как дела? Видел два ваших концерта по телеку – один из Англии, другой на 1 Мая – класс! Так здорово! Когда уже ваш диск выйдет?

– Советский на днях, а в Америке англоязычный в следующем месяце. Оставишь адрес – переправлю тебе с кем-нибудь в Питер.

– А англоязычный можно?!!

– Да, не вопрос!

Альдона незаметно закатывает глаза. Нет, ну, а что такого?! Ей же и самой наши англоязычные песни нравятся гораздо больше, только в Союзе нам их петь пока не особенно разрешают. И если бы ей в 16 лет песню известный певец посвятил, она бы, наверное, сама до потолка от радости прыгала. Хотя… с Алькой это еще большой вопрос – прыгала бы или нет.

– Вить, а ты тоже сниматься в «Пиратах» будешь? В какой команде?

– Нет, я уже сегодня отвоевался.

– Так это правда - ...про Костю?

– Правда... У нас с этим парнем были давние счеты, еще с Москвы. А в фильме Альдона будет сниматься. Может даже и тебе с ней драться придется.

– Мне?!

Моя белобрысая зараза ехидно улыбается и клацает зубами перед носом Цоя, от чего тот дергается в сторону и задевает рукой подлокотник. Окружающие смеются. Альдона же продолжает стращать

– Бои-ишься меня?

– Нет, …просто с женщиной как-то неудобно что ли драться.

– А вот зря ты ее не боишься, она очень опасная соперница.

– Ну, не опаснее же Талгата? Нигматулин ведь чемпион Узбекистана по каратэ, у него черный пояс!

Цой это произносит с придыханием.

– Точно черный пояс?
– я в сомнении качаю головой. Ну откуда в СССР могут появиться признанные мастера? Кто их может наградить черным поясом? Кажется, единственный, кто "законно" получил свой черный пояс был Танюшкин, который в 76-м году сдал экзамен Люку Холландеру.

– Точно!

О, легок на помине… Пока мы общаемся с Цоем, в зал заходит Талгат Нигматулин в компании Еременко-младшего. Еременко сразу же видит нас, но подходить не спешит, мало того – еще останавливает и Талгата, направившегося было в нашу сторону. Хватает его за рукав рубашки и усаживает во втором ряду поближе к двери. Тут же вокруг них собирается группа парней. Еременко начинает что-то рассказывать, жестикулирует – в общем «звезда советского кино» в центре внимания. А вот Нигматулин в отличие от своего яркого друга держится очень скромно. Цой явно разрывается между нами и коллегами.