Чтение онлайн

– Вот это да! – мы переглядываемся с Лехой

– А на втором месте по-прежнему «Мы мир» – хвастает своими знаниями Роберт – Уже второй месяц входит в пятерку лучших песен. Ведущий утверждает, что «Мы мир» точно получит премию Грэмми.

– Этот ведущий случайно не Сева Новгородцев? – ехидно спрашиваю я

– Не, Сева на BBC, а я Голоса слушал

– Поменьше болтай об этом в студии – Леха качает головой – Щелоков конечно, нас прикрывает, но…

– Все, могила – барабанщик «застегивает рот» на замок – Вить, а насчет жилья что-нибудь слышно?

Я чертыхаюсь про себя. Хотел же поговорить с министром о квартирах для наших питерских музыкантов. Но закрутился с этой поездкой в Ялту и забыл.

– Вопрос решается – уклончиво отвечаю я – Мы все едем с Романовым в Вену – я его еще потереблю.

– В Вену?! – Роберт потирает руки – Шницель, опера, захер?

– Что еще за захер? – смеется «мамонт»

– Торт такой, шоколадный. Типа нашей Праги – барабанщик закатывает глаза – Сам не ел, но один сынок дипломата рассказывал, что объедение. Очень хочу попробовать

Спич Роберта прерывает Полина Матвеевна.

– Виктор, Америка на проводе.

Ага, а вот и Гор нарисовался. Небось, торопится меня поздравить.

– Эх, не валяй дурака… Америка!... Я начал подниматься по лестнице.

– ….Вот те валенки, мерзнешь небось.

Мой голос набрал силу.

Что Сибирь, что Аляска - два берега,

Баня, водка, гармонь и лосось.

Из репетиционной, пошивочной и других комнат начали выглядывать удивленные сотрудники. Ах, да я же спел Любэ только чете Щелоковых-Чурбановых. В качестве шутейной, застольной песни. Не пора ли песню двинуть в массы?

Гор был счастлив. Гор был доволен. Начал меня многословно поздравлять с очередным триумфом. А заодно напоминать через слово о гастролях. Список городов, которые готовы принять Красные Звезды, пополнился еще десятью столицами штатов. Всего двадцать четыре заявки.

– Готов организовать тур хоть завтра. Любые деньги, любые условия. В райдер можете вписать хоть свежие устрицы каждое утро, хоть фуагра с малиновым соусом.

– И шампанское Кристалл – я смеюсь, попутно размышляя.

Это уже получался не тур, а натуральный чес по городам и весям Америки. Все это надо было обдумать и согласовать «наверху». К такому чесу нужно тщательно готовиться. Обычно в такой тур едет целый караван машин – автобусы для музыкантов и персонала, трейлеры с оборудованием… И это, разумеется, большая политика.

– А как движется подготовка к Японии? – я решаю взять паузу

– Токио и Киото согласованы. По два концерта – бодро отвечает Гор – Мои люди уже на месте, готовят площадки, подписывают договоры… Хорошо бы господина Клаймича к ним присоединить. Он мне показался очень деловым человеком.

– Так и есть – соглашаюсь я – Переговорю с Григорием Давыдовичем

– Виктор, вот еще какой вопрос хотел обсудить. Мне звонил конгрессмен Магнус.

Ого! Вот это поворот.

– Уорен просит разрешение использовать Don`t worry, be happy в своей избирательной кампании.

– Э… - я впадаю в легкий ступор – В каком так сказать качестве?

– Дело в том, что наш президент Картер недавно не очень удачно пошутил насчет резкого роста цен на бензин. Мол, не волнуйтесь. А журналисты тут же пошутили в ответ – Будьте счастливы. Уорен хочет сделать клип с кадрами выступающего Картера, ценами на бензоколонках и закадровой музыкой из песни. И дальше крутить его каждый день по телевидению. Разумеется, после того как утихнет эта шумиха с авиакатастрофой

– Да, разумеется - я задумался

А что… Это может сработать. Бензиновый кризис набирает обороты, усиливается кризис вокруг захвата заложников в иранском посольстве. А Магнус на всем этом зарабатывает у избирателей очки.

– Хорошо, я не возражаю. Пусть использует нашу песню. За деньги

– Конечно! – голос Гора полон энтузиазма – Подпишем официальный контракт

Попутно я размышляю над тем, нужно ли мне согласовывать эту акцию с ПГУ и Веверсом. Прихожу к мысли, что нужно. Разговор все-равно пишется, так что в Ясенево узнают. А значит, мне надо сообщить Иманту Яновичу обо всем первым. А тот уже доведет до Пельше.

Дальше работа входит в привычное русло. Совещания с сотрудниками, репетиции, улаживание мелких бытовых конфликтов. Роза Афанасьевна опять поцапалась со Львовой, Татьяна Геннадиевна на распевке поругалась с Альдоной. Самая большая головная боль – Вера. Девушка смотрит на меня грустными глазами и молчит. «Страдания юной Жизели». Часть вторая. Сначала были скандалы, теперь вот это. Даже не знаю, что лучше. Тем более настроение Веры сказывается и на работе. Поет она так себе, входит в нужный ритм только после многочисленных окриков мамы. Атмосфера в коллективе совсем не рабочая. Лишь Лада радует меня своим неиссякаемым задором и смехом.

После репетиций в кабинет заходит Клаймич.

– Виктор, разговор есть.

Ну, раз разговор… По громкой связи прошу Полину Матвеевну сварить нам кофе, а пока достаю коньяк и наливаю директору рюмку. Григорий Давыдович довольно щурится:

– Вчера говорил с одним старым знакомым, узнал печальную новость. На прошлой неделе трагически погиб Володя Ивасюк.

Клаймич многозначительно замолкает, но мне это имя ничего не говорит. Пожимаю плечами.

– Витя, это главный автор песен Сони Ротару. Так что жди теперь в гости Евдокименко.

– А это кто?

Мой директор иронично закатывает глаза к небу. Но поскольку входит Полина Матвеевна с кофе, при ней он блюдет субординацию и не спешит обвинить меня в дремучести и незнании главных персонажей нашего советского шоу бизнеса.

– Толя Евдокименко – это директор, а по совместительству и муж Сони. У них в последнее время и так-то с репертуаром неважно, ярких новых песен у Сони давно не было. Кроме дуэта с Карелом Готтом даже вспомнить нечего. Теперь и вовсе плохо будет. А учитывая ваши напряженные отношения с Пугачевой, Толя обязательно к нам обратится, он ее сам терпеть не может.

– А что он вообще за человек?

– Мужик хваткий, но жадноват.

Я начинаю в голове прикидывать перспективы нашего сотрудничества. «Лаванда», «Меланхолия» и «Луна, луна» - это как минимум. А там и еще чего-нибудь – «Хуторянка» та же, или «Белые лебеди». Да и из пугачевского репертуара можно щедрой рукой каких-нибудь хитов Соне отсыпать, для такой дюже гарной дивчины ничего не жалко. А что у нее муж-директор жмот, так мы и не с такими справлялись. Поднимаю глаза на Клаймича, который ждет моего решения: