Чтение онлайн

*****

Мерно гудели двигатели самолета, навевая сон, я из-под опущенных ресниц устало наблюдал, как стройная стюардесса медленно идет по проходу между креслами. Проходя мимо заснувшего Клаймича, она аккуратно поправила край его пледа. Потом дошла до выключателей и приглушила освещение в салоне. Это правильно… Лететь нам долго, очень долго – до самой Москвы. Умотались в этой Японии все так, что добравшись до своих кресел, никто уже чирикать не в силах, многие сразу же заснули. Мне, конечно, есть о чем подумать, например, об аналитической записке для Романова по итогам моих многочисленных контактов с японцами, или о предстоящих гастролях в США и Италии. Но глаза слипаются, и я тоже проваливаюсь в сон …

…Хорошо выспавшись за время долгого полета, я наконец-то успокоился и пришел в себя. Понятно, за Верку нам с Клаймичем шею намылят, но зато на родной земле не нужно будет каждую минуту оглядываться и ждать подлянку. Дома все проще, там и стены помогают. Настроение мое улучшилось, я подобрел и на выходе из самолета даже извинился перед стюартом, попавшим мне под горячую руку. Тот в ответ проявил любезность и снес по трапу переноску с Хатико, чтобы я мог держаться одной рукой за поручень и не навернулся на крутых ступенях.

Паспортный контроль в Международном терминале Шереметьево мы проходим быстро, теперь нужно получить свой чемодан. Сам терминал, досрочно сданный к Олимпиаде на полгода раньше, чем в моей реальности, впечатляет. Все по-европейски солидно, кругом металл и пластик, даже запахи здесь заграничные. Пока я глазею по сторонам, направляясь по коридору в зал выдачи багажа, меня вдруг перехватывают и ловко затаскивают в дверь служебного помещения.

– А ну-ка тормозни!
– крепкая рука ухватила меня под локоть.

Я лишь успеваю увидеть, как моя охрана перекрыла подход к двери, открыл рот… и тут же его закрыл. В подсобке меня поджидает Председатель КГБ СССР Имант Янович Веверс. Собственной персоной. В штатском. Из нагрудного кармашка строгого костюма-тройки, щегольски торчит уголок красного платка. Не хватает только гвоздики в петлице для полноты образа.

– Добрый вечер - промямлил я, ставя на пол спортивную сумку и переноску с Хатико.

– Добрый. Пил?!
– Веверс наклонился ко мне, с подозрением принюхался

– Не… - замотал я головой – устал просто.

Генерал недоверчиво дернул бровью, и я тут же начал шарить по карманам. Где-то у меня была японская жвачка с клубничным вкусом, не дай бог, еще мама с дедом учуют…

– А что за секретность такая? – интересуюсь я - С Верой что-то случилось или с Лехой?

– Подельница твоя в Париже уже по магазинам бегает - хмыкнул Веверс - Коростылев идет на поправку, лежит в нашем ведомственном госпитале.

– Тогда в чем дело?
– я кивнул на стеллажи с какими-то коробками и швабры с ведрами в углу.

– Виктор, слушай внимательно - генерал взял меня за пуговицу на рубашке, притянул к себе - Против вас готовится провокация. На таможне. Готовит ее лично генерал Бобков. Дождался, пока я с Романовым улечу в командировку и…

– Ясно – я, наконец, нашел жвачку, и задумчиво сунул пластинку в рот.

– Ничего тебе пока не ясно!
– дернул меня за пуговицу Веверс - Бобковские поставили видео - камеру в таможенной зоне, сами светиться не хотят. Выйдут чистенькими, если что не так пойдет.

– То есть, трясти нас таможенники будут, и если что - генерал ни при делах?
– уточнил я

– Да. Но ты им нужен, и они сделают все, чтобы довести дело до ареста - Веверс посмотрел на часы - А теперь слушай приказ. Поднимешь вселенский скандал. Разрешаю нахамить и даже подраться с таможенниками. Твоя задача - чтобы Филипп Денисович выполз из своего укрытия и засветился в операции. А дальше уже мое дело.

– Подраться?
– нахмурился я - Нас же потом с дерьмом смешают! Я уже вижу заголовки в газетах – «Звезда зазвездилась!»

– Да, не будет никакого скандала - уверенно ответил генерал – Они вашу группу направят в новый накопитель, там других пассажиров нет. А у всех участников мои люди потом возьмут подписку.

Ясно. КГБ всех застращает. Но слухи-то по Москве все равно будут ходить. Что знают двое, знает и свинья.

– Так… а что они мне собираются… вменить?
– поинтересовался я

И тут я впервые в жизни увидел, как Веверс смутился. Лишь слегка, но тем не менее…

– У тебя в группе - замялся генерал - есть двойной агент. Не спрашивай, кто это. Он одновременно работает и на Бобкова и на меня.

– Ясно - я тяжело вздохнул. Опять кого-то из музыкантов поймали на чем-то запрещенном. Только второго Бориса Либермана мне не хватало… Неужели очередной “боевой педераст” в группе появился?

– И какую свинью этот агент нам подложил?
– я зло посмотрел на “отчима”

– Не вам, а тебе. Кассету с порнофильмом.

Веверс глянул на часы и тут же заторопил меня - Давай, давай, пора уже. А то хватятся.

*****

Нет, не хватились... Я как раз успел к тому моменту, как по ленте транспортера поползли первые чемоданы. Моя группа в это время с интересом вертела головой по сторонам, рассматривая блестящие стены с красивыми панно и лозунгами. Оформление аэропорта и впрямь было на высоте. «Быстрее, выше, сильнее!», «О, спорт - ты мир!», Мишка, приветливо машущий лапой гостям столицы. Во всем чувствовалось дыхание близкой Олимпиады. Всего год, и СССР покажет всему миру красоту и спортивные достижения страны. Не будет ввода войск в Афганистан, нет причин для международного бойкота. Тысячи спортсменов и сотни тысяч туристов приедут в Москву со всей планеты.

Я дождался своего чемодана, поставил его на багажную тележку, сверху пристроил спортивную сумку и переноску. И нас действительно, направили в совершенно пустой накопитель.

– Вить, а чего здесь так много таможенников? – мое благодушное настроение прервал озабоченный Клаймич

И правда. У каждого из пяти постов для досмотра багажа стояла смена таможенников во главе с инспекторами. Все с рациями, и с какими-то напряженными лицами. Словно не родные советские граждане прилетели, а группа диверсантов из враждебной страны.

– Григорий Давыдович - я повернулся к директору - Вы же теперь снова курите?

– Да, а что?
– удивился Клаймич

– Дайте-ка мне свою зажигалку. И сигареты.

Забрав у обалдевшего директора пачку Мальборо и зажигалку, я сунул их в карман и быстрым шагом, первым из группы направился на досмотр. Альдона попыталась меня перехватить:

– Вить, а что происходит?!

– Сейчас здесь будет шоу. Впервые на арене цирка смертельный номер...!

– Я звоню отцу!

– Не нужно - я наклонился к порозовевшему ушку подруги и обрадовал ее - Он уже здесь.