Чтение онлайн

Нацепив маску сосредоточенного дебила и стараясь не обнадежить кого ненароком я сосредоточено глотал кофе, кляня про себя предприимчивых баб. Минуты текли чересчур неторопливо.

Краем глаза поглядывая на женский зверинец, выглядящий благопристойно на поверхностный взгляд, я погрузился в размышления о женском цинизме, к которому приходит каждая вторая привлекательная женщина к тридцати годам. Под ним я понимал безжалостное вычеркивание всего, выходящего за рамки сакрального 'ты - мне, я - тебе'. Предпочтительнее - 'ты'.

Вошедший с улицы, распаренный ржевский механик прервал полет философской мысли. И слава богу!
– я уже склонялся к точке зрения, что в женоненавистничестве что-то есть.

У Сергея был вид человека, вернувшегося с пляжа - красная морда, майка, темневшая мокрыми пятнами на спине и подмышках. С образом диссонировало наличие автомата и отсутствие пляжного полотенца

Распространяя запах свежего пота он упал на стул.

– Не нашел..., - устало выдохнул он. Искал он алкашей-героев, не вернувшихся в отель после 'пляжной войны'.

Терминатор вышел из летаргического сна и поерзав задницей, выжидательно посмотрел на пришельца, ожидая подробностей. Напомнив мне воспитанную овчарку, ожидающую 'мясного подношения'.

– Сейчас.

Сходив за стойку и нацедив газировки, механик разом выхлебал пол-литра и вернулся за стол.

– На улице - пекло, - сообщил он очевидное и наконец перешел к сути.

Пулеметчик переспрашивал, уточняя. Я молчал, не влезая в разговор - меж собой эти двое ладили лучше. Миша, не прекращая мусолить деньги, грел уши. Очередь - тоже.

Поплутав по зарослям, механик выбрался к месту откуда стреляли наши, опознанное по гильзам и мятой траве. Поостерегшись приближаться к краю и нарваться на пулю, он покружил по площадке, так и не увидев криминала - крови или тел. Пляж он осматривал с безопасной дистанции, издалека. С его слов, осевший Крузак стоял там же. Вокруг, меняя колесо суетились трое. Не обнаружив никого в окрестностях обоих гостиниц - нашей и соседней, окончательно спекшись, Сергей вернулся в отель.

– Может, в другую сторону побежали. Или ...- он подвел жестом черту под горлом и рассказом. Очередь притихла. Миша уткнулся в гроссбух. Сергей - припал к газировке. Булькание воды стало единственным звуком, нарушавшим тишину.

Мы с Терминатором переглянулись. Лес рубят - щепки летят?....

Я лихорадочно перебирал в уме варианты - начать вторую серию партизанской войны? Вытащить Сихаба из зиндана и предложить арабам обмен? Пожалуй, мысль хреновая - в их закромах тысячи заложников... Оставить, как есть?

Парни молча ждали. Я встал, прихватив 'Бушнелл'.

– Пошли, посмотрим на пляж.

К морю мы вышли через задний выход, пройдя отель насквозь и сразу попав в пекло. Ослепительно-белое солнце прокалило окрестности, делая жару невыносимой. Покосившись на бассейн, манивший прозрачной, как слеза водой, мы пересекли задний двор. Я завертел головой - где байкер с Орловщины?

– Меня ищете?

Я вздрогнул - голос шел с земли. Присмотревшись, я разглядел вырытый окоп полного профиля, накрытый пляжным зонтиком и набросанными сверху, ветками. Такими темпами к концу недели селянин соорудит тут укрепрайон.

– Круто. Долго рыл?

– Я привычный.

Ладно, каждый развлекается как умеет. По крайней мере там не печет. Пожав плечами я выбрал кочку повыше и подняв бинокль принялся высматривать Крузак. На старом месте его не оказалось. Я повел стеклами вдоль берега и обнаружил его, выписывающим загадочные эволюции на пляже - закладывая виражи и описывая резкие зигзаги, он попеременно поднимал в воздух гальку и брызги, разъезжая на границе земли и моря.

Манера езды натолкнула на мысль - это не арабы. А если они - то окончательно слетевшие с колеи. Маневры джипа увидел не только я, реакция колебалась в диапазоне от хохота до щелканья затвором.

– Сто процентов - наши алкаши.

Бинокль приблизил Крузак - в спущенном окне торчали их счастливые рожи. Не я один мечтал погонять джип по пляжу.

– Наши, - объявил я.

Оставив народ наблюдать за носящейся по песку, машиной, я с облегчением убрался в отель, подальше от уличного пекла.

В холле все оставалось по прежнему - укоротившаяся очередь, рассевшиеся на диванах кучки туристов. Кое-кто уже дремал. Молодежь угомонилась, тихо переговариваясь в своем углу. При их виде в голову нагрянула новая мысль - и я, свернув с курса пошел к ним.

– Поразвлечься хотите?

– В смысле?

Я отозвал в сторону тех троих, что ходили с нами и тихо изложил идею. Парни заулыбались и через полминуты вся тусовка, включая девок, смылась из холла.

Ухмыляясь, я вернулся к штабному столу. Завидев меня счетовод объявил перерыв. Встав и с наслаждением потянувшись, он, забрав кассу и гроссбух направился ко мне.

– Как успехи?

– Сейчас, - Миша налил кофе, щедро плеснул коньяк и закатил глаза, отхлебнув получившуюся смесь.

– Ты даже не представляешь, как это славно - завязать со здоровым образом жизни!

Я не представлял, в последние годы специализируясь на нездоровом.

– Ты куда молодняк заслал?
– вкрадчиво поинтересовался счетовод.

– Да так, в окрестностях погадить.

Миша поднял бровь.

– В этом ты и сам мастак, - намекнул он на подставы, сыпавшиеся на него с раннего утра,

Я ухмыльнулся.

– Потом вместе посмотрим. Ты мне лучше скажи - что с деньгами?

Бухгалтер помахал толстенной пачкой.

– Чуть меньше двухсот тысяч. Точнее не скажу, тащат все - баксы, евро, рубли.

Я прикинул.

– То есть осталось человек сто?

– Поменьше. У некоторых столько наличности не оказалось. Сколько было, столько и сдавали. Кто по сотне, кто по две-три.

– Не страшно, - отмахнулся я. К торгу с местными мы пока не приступали. А там что двести, что двести пятьдесят - особой роли не играет. Главное - много. Но на всякий случай я уточнил.

– Этих небогатых - много?

– Человек сорок.

– Переживем.

– Отказники появились, - сообщил бух и сделал паузу на глоток ядерно-кофейной мешанины. - Принципиальные. Дескать помощь за деньги - западло. Обязаны и точка.

– Может у них с деньгами туго?

– У большинства - есть. Принципиально не хотят... Я в дискуссию не лез. Это ты у нас полемист...

Всегда недолюбливал нынешних принципиальных. У них, почему-то, все принципы направлены на себя любимого.