Чтение онлайн

–  Ага, - сказал он удовлетворенно.
– Значит, все-таки, чтобы ограбить?

–  Ну да, - подтвердил я.
– А как иначе? Но тут такой наступает момент… Зачем грабить, когда и так все свое? Для тирана вся страна - его двор. Зачем грабить самого себя?

Он замолчал в затруднении, а я продолжил торопливо, пока он не наткнулся на какой-то железобетонный довод:

–  На те земли, как я уже говорил… вроде говорил?… претендует король Гиллеберд. Земли барона Гяуссера… ныне бывшие, в смысле, барона теперь того больше нет, а замок и земли я отдаю вам, если еще не поняли. Так вот те земли узким клином вклинились, простите за тавтологию, это совсем не ругательство, а такое куртуазное извинение, в земли королевства Турнедо! Король Гиллеберд считает те земли почти своими, но не заботится о них и не развивает их, так как они все-таки не его официально.

Тамплиер рыкнул:

–  А почему он так считает?

Я вздохнул.

–  Защитить некому, Армландия в постоянных драках, а общей армии нет. Сам же барон Гяуссер не смог бы отстоять свою землю даже от соседей, баронов, как я уже сказал, Байру Руаяля и Доминика Волтона, очень воинственных, кстати. Вы от них еще наплачетесь!…

Он поморщился, но промолчал. Я продолжил с жаром:

–  Сейчас для меня король Гиллеберд хуже, чем вы, благородный сэр Тамплиер. У него армия, у него резервы, экономическая мощь и устойчивая репутация в международных кругах. Словом, везде у него концы. Я хоть и сволочь, но хочу держать Армландию единой. Как вы правильно сказали, рано или поздно я то ли зарвусь, то ли меня кто-то скинет с гроссграфства, это неважно, но лучше, если скинут и все захватят свои, чем все заграбастает чужак Гиллеберд.

Он подумал еще, на челе проступила складка, означающая глубокое раздумье.

–  А какая разница?

–  В смысле?

–  Чьей будет считаться та земля, - пояснил он терпеливо.

Я сказал с подъемом:

–  В том-то и дело! Я мечтаю, как бы сделать край богатым и счастливым и на этом обрести славу, а Гиллеберд мечтает стяжать воинскую славу, как у Карла! И вообще мечтает потягаться с самим Карлом. Представляете, сколько прольется благородной крови, сколько выгорит городов и сел, сколько расплодится воронья на трупах благородных рыцарей и обесчещенных солдатами лядей!

Он снова думал долго и мучительно трудно. Я невольно вспомнил, как у ста самых именитых турнирных бойцов спросили: не вредно ли частое участие в таких боях для мышления? Десять ответили, что очень вредно, а девяносто, увы, не поняли вопроса. Потому церкви так и не удалось получить поддержу королей о полном и безоговорочном запрете турниров.

Сэр Тамплиер наконец сказал густым рыцарским голосом:

–  Хорошо, я принимаю это странное условие. Год берусь служить вам, если это не будет противоречить рыцарским принципам и не уронит моего благородного имени… но через год я свободен от всех клятв и обещаний!

Это прозвучало угрожающе, я ответил почти мирно:

–  Учту.

–  Год?
– повторил он вопросительно.

–  Года хватит, - согласился я.
– Вернее, год и один день. Хотя, если поторговаться, этот день можно и скостить… Думаю, его для того и цепляют, чтобы потом уступить, но рыцари не торгуются, потому этот добавочный день и волочится следом, как напоминание о старом добром времени. Словом, за год столько может произойти… И меня могут вбить, как вы мечтаете, в землю без вашего участия… мало ли бродячих героев?… Сам таким был в далекой молодости, это где-то месяц-два назад… как давно это было! Так что обретете свободу даже раньше.

Он снова подумал и переспросил:

–  И коня?

–  И коня, - согласился я.

–  И оружие?

–  Лорд замка должен был на лучшем коне, - ответил я, - и с лучшим оружием. Так что все это ваше, сэр Тамплиер. Вы появитесь в полном блеске грозного хозяина! И милостивого, как захотите. И, конечно же, самого справедливого из всех существующих и даже намысленных!

Я видел по его лицу, как усердно трудится дьявол: вот появилось сомнение, вот проступает желание выступить перед новым народом, а они слушают со склоненными головами и мнут в руках шапки, а он говорит, конечно, о величии Господа, о Его благодати, Его милости, а уже потом скажет несколько слов о себе, их новом хозяине, суровом, но справедливом…

Вдруг он насторожился, рука его пошарила возле себя по земле в поисках меча. Из-за холмов показались конные рыцари. Закатное солнце кровавым блеском заливает блещущие доспехи, повисает брызгами крови на уздечках и конское сбруе.

Вперед вырвались на легконогих конях разведчики, следом выдвинулся отряд тяжеловооруженных рыцарей. Во главе я узнал массивную фигуру сэра Растера.

–  Это мои, - сказал я успокаивающе.
– Не дождались…

Он осведомился:

–  А что, им велено было ждать вашего возвращения?

–  Да, - ответил я, - но не сержусь. Они за меня беспокоились.

–  Но нарушили воинский приказ, - обронил он неодобрительно.
– Таких надо наказывать.

–  Надо, - согласился я.
– Но мы уже почти демократы. Принимаем во внимание чувства любви и преданности к своему сюзерену. Сейчас у меня такой рейтинг, что и на демократичных выборах занял бы такое же высокое… да…

Нас рассмотрели, войско остановилось, там начали готовиться к привалу. Группа тяжелых рыцарей направилась в нашу сторону. Тамплиер оглянулся, я кивнул, он замедленно взобрался на своего носорожистого коня. Я подозвал Зайчика, запрыгнул в седло и соизволил обратить внимание на женщину, она растерянно смотрела то на одного, то на другого.

Я протянул ей руку.

–  Леди, вы сядете за моей спиной.

Она фыркнула и топнула ногой.

–  Вот еще! Ни за что! Я поеду с сэром Тамплиером!

–  Теперь вы моя добыча, - сказал я со злорадством.
– Так что и не хрюкайте. Садитесь!

Она демонстративно отвернулась и обратила свой взор на Тамплиера. Тот прогудел гулко, словно на голову одет Царь-колокол:

–  Он выиграл приз, леди Филиппа.

–  Ну и что?

–  Теперь ваша судьба в его руках.

Я продолжал держать требовательно протянутую руку. Леди Филиппа с неохотой ухватилась за нее, но достаточно цепко, я легко вздернул ее на конский круп, где она сразу ухватилась за мой пояс.

–  Какой конь у вас неудобный!

–  И сам я не красавец, - сообщил я.
– С вашей точки зрения, понятно.

–  А с вашей?

–  С моей, - произнес я небрежно, - я само совершенство.

Рыцари остановились на почтительном расстоянии. Сэр Тамплиер, огромный, как гора на горе, держится в седле совершенно неподвижно, копье, правда, отсутствует, зато огромный меч и щит на месте, но красавица теперь за моей спиной, но почему-то мне кажется, что от этой потери Тамплиер совсем не страдает.

Рыцари подъехали, сохраняя воинский строй и без всякой необходимости демонстрируя готовность к немедленной и яростной схватке.

Я издали вскинул руку.

–  Все в порядке!

Приблизившись еще, сэр Растер воскликнул с великим облегчением:

–  Сэр Ричард! Мы места себе не находили, когда вы покинули нас так надолго… Мы уж собирались…

Я прервал, пока он не наговорил чего лишнего:

–  Дорогие друзья, позвольте представить вам сэра Тамплиера. Он любезно согласился отправиться в крепость Стальной Клык, это бывшие владения Гяуссера, если кто помнит этого лорда, и взять ее под свою руку. Он обещает в течение года и одного дня ревностно защищать ее от разбойников, варваров, степных людей и всяких поползновений со стороны соседей!… Есть ли более благородные обеты?