Чтение онлайн

Я переспросил:

— Что, и у герцога? А ему зачем?

Он сказал с достоинством:

— Но каково это лечь с прекрасной девой, а проснуться утром рядом с чем-то чешуйчатым или волосатым?

Я чуть было не пожал плечами как истинный демократ и толераст, но встретил честный взгляд Готмара.

— Да-да, — сказал я громко, — вы правы, сэр Готмар. Для некоторых это весьма как-то даже не совсем хорошо как бы вот так. Ага. У сенешаля все кольца волшебные?

Он пожал плечами:

— Никто не знает. Говорит, что да, но слишком уж их много. Наверное, часть просто для бахвальства.

— Спасибо, сэр Готмар, — сказал я.

Он спросил мне вдогонку обреченным голосом:

— Точно в небе не придется?

— И в подземелья не полезем, — заверил я. — У самого в печенках по самое не могу.

Превратившись в незримника, я миновал все магические ловушки Вервельда, слишком простые, даже на мой взгляд, — видимы либо в тепловом, либо в запаховом, — прошел в ту часть дворца, что считается женской половиной.

Пахнуло его запахом, я двинулся вдоль стены, осторожно выглянул. Сенешаль стоит у двери, загораживая герцогине вход, а она, маленькая и трепещущая, смотрит на него снизу вверх, как птенчик на большую змею, нависающую над ним раскрытой пастью.

— Иля, — услышал я его вкрадчивый голос, — сколько могу сдерживать жар в своих пылающих чреслах?.. Я приду сегодня, перестаньте запирать передо мной двери!.. На этот раз я сделаю то, чего раньше избегал…

Донесся ее слабый и пищащий голосок:

— Что?

— Применю магию, — сообщил он. — Я вообще-то не пользуюсь в таких делах, женщинам я интересен и без нее…

Я видел, как она попыталась собраться с силами, когда проговорила все еще испуганно, но с достоинством:

— Разве вам не достаточно, что все женщины в замке к вашим услугам?.. Вы же не пропустили ни одной прачки!

— Герцогиня, — ответил он с апломбом, — не прачка!

Дурак, сказал я себе. Еще не понял, что разницы нет, а еще маг. Хорошо же, дурачина…

Он ухватил ее за руку, но она с неожиданной силой вырвалась.

— Не смейте, — сказала она храбро, но в ее голосе я уловил слезы. — В замке важные гости! А вдруг услышат?

Он засмеялся.

— Эти железнолобые дураки? Да они слышат только бульканье в своих чашах! Да еще в бочках, куда уже повадились за свежим вином.

— Все равно, — запротестовала она, — оставим этот разговор до тех пор, пока они не уедут!

Он покачал головой и сказал уже со злым нетерпением:

— Вы уже давно меня вот так дурачите. Сегодня ночью я приду к вам! И не пытайтесь запираться.

В его сильном голосе звучала такая нечеловеческая сила, что даже у меня по спине пробежал холодок, а бедная Иля застыла, как бедный суслик на задних лапках.

Сенешаль повернулся резко и ушел, а она все стояла и обреченно смотрела вслед, потом по щекам побежали блестящие капельки, оставляя за собой дорожки.

Я качнулся было сразу же подойти и утешить, пообещать защиту, однако она может возненавидеть за то, что застал в такой момент слабости. Если у королев нет ног, то герцогини по меньшей мере не плачут.

Я проследил, куда она плывет, возвышаясь из роскошного платья, что длинным хвостом подметает пол, забежал вперед, вышел из незримности, она вздрогнула, когда я вышел из соседнего зала.

— Ой, сэр Ричард! Как вы меня напугали!

Мне захотелось схватить ее в объятия и прижать к груди, как испуганного ребенка, утешая и уверяя, что никому не дам обидеть, но вместо этого я галантно поклонился и сказал дружески:

— Ваша светлость…

Лицо ее тут же озарилось, даже попробовала улыбнуться, хотя обреченное выражение из глаз так и не пропало.

— Ваша светлость, — повторил я весело и, наклонившись, взял ее безжизненные пальчики, с удовольствием припал к ним губами, чувствуя нежность кожи и тонкий аромат женской плоти. — Как приятно чувствовать себя во власти такой очаровательной хозяйки! Даже в полной власти, так сказать бы…

Она печально улыбнулась.

— Ах, милый сэр Ричард!

— Почему вы грустите? — поинтересовался я. — Что герцог не участвует в вашем веселье? Так мы скоро отправимся в Гандерсгейм, где он отважно и доблестно сдерживает натиск злобных дикарей и наносит в ответ яростные удары! Это разве не веселье?

Она ответила слабеньким голоском:

— Да-да, конечно. Ах, оставьте меня, сэр Ричард… У меня ужасно болит голова…

Я согнал улыбку с лица и сказал твердым голосом:

— Ваша светлость, я не верю, когда голова начинает болеть, прямо раскалываться в нужный момент. Вас гнетет что-то серьезное. Весьма гнетет и даже давит, вы даже горбиться начали! Скажите мне всю правду!

Она отпрянула, попыталась выпрямить еще больше и без того идеально прямую спинку.

Наши взгляды встретились, я улыбался, но ее глаза блеснули слабеньким гневиком.

— Как вы… разговариваете?

Я сказал подчеркнуто твердо:

— Как настоящий, а не картонный сюзерен. Мне вот до всего есть дело. Вы с герцогом мои подданные, признаете это или нет. И я забочусь о вас!.. Говорите, или…

Она спросила с испугом:

— Что «или»?

— Или я поставлю и свою охрану возле дверей вашей спальни, — ответил я, — а кроме того, велю своим людям сопровождать вас всюду. Даже если пойдете в отхожее место! Может быть, это и не самое мудрое из моих распоряжений, но я твердо намерен узнать, что вас гнетет! Возможно, что-то затевается против моих людей? И против меня?

Она молитвенно сложила у груди ладони и смотрела на меня снизу вверх, как испуганный ребенок на строгого родителя.

— Могу поклясться!..

— В чем?

— Против вас ничего!

— Ага, значит, все-таки затевается! А против кого?

Она закусила губу, большие детские глаза начали наполняться слезами. И хотя знаю, что больше поплачет — меньше пописает, однако все-таки женские слезы действуют иногда сильнее, чем даже истошный рев младенца.

— Сэр Ричард, — произнесла она с мольбой, — ну почему вы не можете мне поверить?