Чтение онлайн

Она вдруг умолкла, глаза стали подозрительными, спросила враждебно:

— Что вы так смотрите?

— Да так, — ответил я медленно, — всегда приятно смотреть на красивую девушку. Особенно на очень красивую… Вижу, очень любите свой замок.

— Люблю, — ответила она задиристо. — А что? Вы похвалялись, что у вас тоже есть замок. Каков он?

— Прекрасен, — ответил я. — Вообще у меня много замков.

— Да?

— Можете поверить! Несколько песчаных — на Лазурном Берегу, но особенно красивы мои воздушные замки…

Она фыркнула, отступила на шаг.

— Счастливо оставаться, сэр Ричард!

Отсюда, с северной башни, до южной, как раз по диагонали, самый короткий путь — по прямой, то есть выйти во двор и пройти по мокрым камням под таким зверским дождем. Я зябко передернул плечами, будто холодные струи уже хлынули за воротник и бегут по спине.

К счастью, стены крепости только называются стенами, на самом деле в них на двух уровнях предусмотрены широкие тоннели, да и по верху стены можно проехать, как по Великой Китайской, на колеснице, запряженной четырьмя конями, да еще и разминуться, не сцепившись колесами, с едущей навстречу такой же колесницей.

Сейчас наверху под дождем, думаю, ни человека, самое время захватывать крепость, ибо тот, кто себя слишком бережет, должен уступить место на страницах истории более злым и нетребовательным. Это можно представить, как хлещет там, наверху, а здесь, в верхнем туннеле, сухо, молодцы эти древние строители.

Туннель уходит вдаль, абсолютно ровные стены украшены картинами, барельефами. Факелы равномерно освещают весь коридор, как в моем замке, — масло никогда не кончается, да и не коптят совсем, как обычные факелы. Потолок высокий, я могу спокойно идти со вскинутой рукой. Здесь не прорубывались в камне, а саму стену с туннелем возводили из крупных каменных блоков, предусмотрительно оставляя внутри запланированные и точно рассчитанные пустоты. Я чувствовал себя легко и вольготно, словно очутился в туннеле Третьего транспортного кольца в Москве, если бы по обе стороны не проплывали выступающие из стен по обе стороны морды диковинных зверей.

Ну, такие архитектурные излишества в эту эпоху просто обязательны. Как будут обязательны еще и в эпоху первых пушек и мушкетов, когда стволы будут украшаться сложными композициями из этих же обязательных звериных морд и битв русских с кабардинцами. Или англичан с французами, где русские — англичане, а французы — кабардинцы. Или наоборот…

По тоннелю пронесся странный ветерок, взметнулась пыль. Я насторожился, застыл, не двигая даже пальцем. За вихрем после паузы промчался еще один, я отчетливо видел упорядоченный смерч, колышется на тоненькой ножке, верх ходит по кругу с бешеной скоростью, смерч идет строго посреди коридора, в его движениях пугающая целенаправленность, точность механического зверя.

Смерч задержался на месте, мне почудились беспощадные глаза, что смотрят на меня из этого силового вихря. Руки сразу похолодели, я отступил тихонько и начал оглядываться в поисках бокового прохода или хотя бы ниши.

— Ты кто? — спросил я охрипшим голосом. — Я здесь просто иду мимо…

Смерч двинулся ко мне, я прижался к стене, убегать глупо — догонит, прошептал торопливо:

— Во имя Господа… изыди!

Смерч дрогнул на ходу, его прижало к полу, я чувствовал, как он старается вернуться в прежнюю форму. За тонкой ножкой на камне потянулся огненный след, запахло горящим камнем, багровая полоска похожа на безобразный рубец на месте раны, я задержал дыхание, смерч прямо передо мной… и тут все исчезло с жутким хлопком. Могучая струя воздуха дернула меня вперед, и тут же я наткнулся на встречную тугую, как резина, волну.

Я постоял ошалело, поджилки трясутся. В голове мелькают обрывки молитв, но из каждой знаю только первые два-три слова, от силы пять, это как всякий знает «Шумел камыш, деревья гнулись» или «Во поле березонька стояла», а дальше умолкают, как пленные партизаны.

— Господи, — взмолился я наконец дрожащим голосом, — да на хрен тебе мои молитвы?.. Ты же читаешь в наших душах, все видишь, все понимаешь! Я хоть и дурак по твоим меркам, но все же лучше догадываюсь, как именно карабкаться к тебе…

Меня шатало, я тащился на дрожащих ногах, вздрогнул от пропитого голоса:

— С кем разговариваете, ваша милость?

Оранжевый свет факелов заблистал на выпуклом металле доспехов. Двое в железе идут навстречу, оба из числа тех орлов, кто у ворот готовился встретить напавших людей барона Касселя.

— С Богом, — ответил я.

Стражи остановились, рассматривая меня с любопытством. Я чувствовал их обшаривающие взгляды, особенно рассматривали меч, а на молот внимания не обратили.

— С самим Господом? — переспросил один почтительно.

— Да, — ответил я более твердым голосом. — Где еще и поговорить, как не здесь. В других местах то бабы, то ваши рожи…

Они переглянулись, первый сказал весело:

— А я вот слышал, что Бога нет вовсе!

— Тех, кто догадался, что Бога нет, — сказал я, — он наказывает сильнее всех. Ты пиво любишь?

— Люблю, — ответил старший, за ним кивнул и второй.

— А пожрать?

— И пожрать люблю…

— А баб?

Они захохотали, первый сказал весело:

— Это само собой!

— Так вот пиво, — сказал я, — хорошая еда и бабы — это лучшее из доказательств, что Бог существует, что любит нас и хочет, чтобы мы жили счастливо.

Они застыли, обалделые, я кивнул и пошел дальше, уже ощутив твердую почву. Колени не подгибаются, да и голос не дрожит. Когда отошел шагов на двадцать, первый крикнул вдогонку озадаченно:

— Ваша милость, а нам сказали, что скоро конец света! Вот и пьем… ха-ха… все одно пропадем…

— Не верьте, — ответил я очень серьезно. — Богу самому интересно, к чему нас приведет свобода воли.

Просторный и чуть ли не бесконечный коридор перешел в небольшой зал. Винтовая лестница приглашающе устремилась вверх и бросилась вниз. Я подумал и выбрал ту, что с каменными ступенями, эта повела в подвал.

Жилище Жофра, который по атрибутам все еще маг, но в теории уже ученый, а сейчас, значит, алхимик, больше похоже на кузницу, слесарную мастерскую и стеклодувную, разве что на этот раз в горне чуть тлеют угли, в одном из тиглей едва-едва дымится лужица раствора, похожего на расплавленное олово. Дверь во вторую комнату распахнута, я еще с порога увидел освещеную ровным чистым светом большую комнату, хотя и не заметно привычных светильников или свечей. В шкафах вдоль стен толстые колдовские книги, полки до потолка, на трех столах множество реторт и колбочек, везде шипит и плещется, словно стараясь выбраться из заточения, зелье, чаще всего отвратительно зеленое, но есть золотистое и красное, только мне оно показалось еще зловещее, чем ядовито-зеленое.

Все в кажущемся беспорядке, на некоторых полках вместо книг небольшие медные сосуды, разноцветные камешки, обломки темного, почти окаменевшего дерева. Один стол, в отличие от остальных, вырублен из гранита, завален крупными обломками хрусталя.

Слева от меня на толстых дубовых ножках стоит нечто, завешенное плотной черной материей. Судя по форме, это зеркало…

— Привет, Жофр, — сказал я. — Ты где? Признавайся, чью душу стараешься не выпустить?

Он появился из-под стола, запыхавшийся и взмокший, словно ловил там особо шустрого таракана, на лице виноватое выражение, но в то же время нечто вроде оскорбленной гордости.