Чтение онлайн

Веселье тут же стихло и все испуганно посмотрели на рекрута.

— Куда. Они. Поехали, — процедил он, так и не отпуская бороды стонущего Густава.

— На восток, на восток они уехали сегодня, — мгновенно ответил кузнец.

— Мы выезжаем, — сказал Алгор, резко поднимаясь из-за стола.

— Уже? — медленно спросил Хорак в полнейшей тишине, которую нарушали лишь стоны кузнеца. — Тут ещё котлетки…

— Сейчас, — сказал Алгор таким тоном, что Хорак мгновенно поставил кружку и встал.

Они не успели отъехать и получаса, когда Хорак вдруг побледнел и резко натянул поводья.

— Стой… — выдавил он. — Мне надо…

Он не договорил — спрыгнул с лошади и бросился в ближайшие кусты. Через минуту из тех же кустов раздались звуки, которые не оставляли сомнений в происходящем.

— И мне, — жалобно простонал один из солдат сопровождения и ринулся следом.

А за ним и остальные солдаты.

Алгор остановил коня и некоторое время молча слушал страдания своего отряда, доносящиеся из придорожных кустов. Он был единственным, кто не притронулся к угощению.

— Котлетки с пюрешечкой, значит… — протянул младший рекрут.

Он посмотрел назад, в сторону Шерина, и еле заметно покачал головой. Этот шут не просто умел располагать к себе людей — он смог превратить их в союзников, готовых травить королевскую стражу.

— Значит, на восток, — тихо сказал Алгор и стал ждать, когда его отряд закончит страдать.

Ромашка оказалась худшей лошадью в истории верховой езды. И я говорю это как человек, который до недавнего времени ни разу не ездил верхом. Уверен, что в момент, когда Леон выбрал эту клячу, конник ликовал.

Каждые полчаса она останавливалась и начинала щипать траву, полностью игнорируя команды Леона. Он дёргал поводья, сжимал бока ногами, умолял, угрожал и даже пытался закрывать ей глаза, чтобы она не видела очередного аппетитного куста на обочине. Ничего не помогало.

А ещё Ромашка любила воду. Нет, не так — Ромашка обожала воду. Стоило ей учуять ручей, речку или даже приличных размеров лужу, как она немедленно сворачивала с дороги и заходила в неё по брюхо. Причём не дожидаясь, пока всадник спешится.

— Я клянусь, — шипел мокрый Леон, выбираясь из очередного ручья, — как только мы приедем в Тир — я сделаю из тебя колбасу.

Ромашка жевала водоросли и выглядела крайне довольной.

— Нет, даже не колбасу, — продолжал он, отжимая белоснежный плащ. — Колбаса — это слишком почётно для тебя. Я сделаю из тебя сосиски, или…

Ромашка вдруг бешено заржала, забила копытами по камням и рванула на берег. Леон отпрыгнул в сторону и тут же бросился к ней:

— Ты же моя девочка! Что случилось, моя хорошая? Ушиблась? Напугалась? Покажи где болит!

Ари закатила глаза. Я же не смог сдержать улыбки — минуту назад он обещал пустить её на сосиски, а теперь гладит по морде и чуть ли не плачет от беспокойства.

— Лёня, ты только что обещал сделать из неё чучело, — напомнил я.

— Это другое, — серьёзно ответил он, не отвлекаясь от осмотра лошади. — Это я так, ворчу. А она реально пострадала. Вот, смотри!

Он поднял переднее копыто Ромашки. Подкова была погнута и держалась на одном гвозде. Видимо, зацепилась за камень на дне ручья.

Я спешился, подошёл и попытался выправить. Бесполезно — металл согнулся так, что без молота и наковальни тут было не обойтись.

— Ну и на кой-она в воду с камнями полезла? — недовольно сказал я, отбрасывая погнутую подкову. Опять задержка. Каждый потерянный час — это лишний час форы для наследника.

— А ну не смей ругать Ромашку! — тут же вскинулся Леон. — Она не виновата что тут так жарко, а я такой тяжёлый.

— Тяжёлый — это потому что ты в доспехе, — заметила Ари.

— Доспех — это одежда рыцаря, — с достоинством ответил он. — Без доспеха рыцарь — не рыцарь вовсе.

— А без лошади рыцарь — рыцарь? — ехидно добавила она.

Я не стал слушать их перепалку. Нам нужен кузнец. Мы проезжали небольшую деревню чуть раньше, в стороне от основной дороги и там наверняка должен быть кто-то с молотом и наковальней.

— Разворачиваемся, — сказал я. — Мы проезжали деревню, надо вернуться туда. Без подковы далеко не уедем.

— Сколько потеряем? — спросила Ари.

— Полдня, если повезёт, — ответил я. — Если кузнец на месте и не занят.

Ари промолчала, но по её лицу было видно что она понимает — мы теряем драгоценное время.

— Может дальше на двух лошадях поедем? — внезапно предложила эльфийка и хитро посмотрела на меня. — Я поеду с тобой, а Леон на моём коне. А из этой клячи колбасы действительно можно накрутить в дорогу, а то я уже проголодалась.

Я посмотрел на неё, а затем на Леона. И то, что я не отказался от этого предложения через сотые доли секунды — было моей самой большой ошибкой на сегодня. Леон буквально взорвался праведным негодованием:

— Да как… да вы… да мы…

Его возмущение было столь велико, что он даже не знал как показать его в полной мере.

— Демоны, коноеды, сатанисты! — словно вулкан, изверкались из него всевозможные ругательства, половину из которых он придумывал на ходу.

Лишь убедив этого любителя животных в том, что Ромашка умрёт от старости и со всеми почестями, мы смогли выдвинуться к деревне.

Леон вёл Ромашку за поводья и тихо приговаривал:

— Не слушай этих извергов, девочка моя, сейчас тебя подкуют и будешь как новенькая. Потерпи немножко.

Ромашка шла рядом и периодически тыкалась мордой ему в плечо. Выглядело это почти мило, если не считать того, что именно она была причиной нашей очередной задержки.

Деревня показалась через час. Маленькая, тихая, окружённая полями и лесами. Мы вошли по главной дороге, если это конечно можно было назвать дорогой, и остановились у первого встреченного нами крестьянина.

— Кузнец есть? — спросил я.

Мужик посмотрел на нас, на хромающую лошадь и покачал головой:

— Есть, но толку вам от него сегодня не будет.

— Почему? — нахмурился я.

— Пьёт, — коротко ответил он.

— И давно? — уточнил я.

— С утра, — пожал плечами мужик. — У его дочери сегодня день рождения. Ну, то есть… должен был быть.