Чтение онлайн

— Интересно, чем вызвано такое отношение? — спросил Бэн, когда к нему подошёл Чиён.

— Они ведь потомки Дракатри юга, устроителей этого города, — пожал плечами Тень, глядя из-под капюшона потухшими глазами; на изжелто-бледном лице его не было ни кровинки, ни эмоций. Парень выглядел гораздо хуже, чем в последнюю совместную ночёвку, когда чуть не избил Мару.

Бэн не стал расспрашивать дальше, потому что и так всё было понятно, только рассказал про Ерши, а горец перебивал его и бахвалился, что победит. Чиён послушал Мару, задержал на нём взгляд, не удостоив ответом обоих знакомых, развернулся, ушёл, бряцая арбалетом и колчаном за плечами. Наплывшая толпа поглотила Тень. Близилось время боёв.

Мару приподнялся на цыпочках, стараясь поверх голов углядеть ринг, но тот скрывали и курсирующие в ожидании начала люди, и деревянные трибуны. Разодетые горожанки в широкополых шляпах первыми занимали места. В толпе носились детишки с корзинками, полными мелких ракушек. Зрителей запустили раньше бойцов, а те толпились огромной сопящей массой вокруг палатки. Солнце упрямо ползло вверх.

Раздался барабанный бой с поля за трибунами, и Мару с Бэном поспешили туда.

— Интересно, твой новый друг придёт? — спросил толстяк, вновь оказавшийся в очереди но уже более плотной, чем раньше.

— Зраци? Кто его знает, — фыркнул Мару, набрасывая на голову широкий жёлтый шарф, чтобы никто не потянул за косы с золотыми украшениями на них и за большие серьги-кольца.

Очередь медленно продвигалась. И с каждым шагом от стоящих вокруг мужчин сильнее пахло чем-то резким с примесью крови.

— Запах боя, — пробормотал Бэн.

Он вспомнил свои детские драки и уроки с дедушкой. Тот, бывало, говаривал, что как только запах такой учуешь, так сразу или беги, или стой до смерти. Парень сожалел, что не может участвовать, даже немного злился, но понимал, что в нынешнем состоянии совсем не готов, да и как бить живых людей, когда за дни своего ученичества насмотрелся на хворых, которых нужно лечить. Ведь он теперь лекарь, а не калекарь! А вот Мару ничего не смущало. Он едва ли не подпрыгивал рядом, широко раскрытыми глазами будто поедая толпу. Крепкая лапища протянулась откуда-то сбоку и схватила Бэна за плечо.

— И куда это ты навострился? Тебе ведь сказали: нельзя, — прогудел Добромир, вытягивая ученика к трибунам. Бэн лишь успел заметить, как в толпе скрылся жёлтый шарф, а вслед оскалились ожидающие боя мужики. — Пойдём повыше сядем, чтобы всё видеть. За друга не волнуйся: не сглупит — уцелеет.

— А сглупит?

— Ну, может, тогда хоть мозги появятся.

Наставник и его ученик поднялись на самый верх правых трибун. Три ряда сидений были заняты почти полностью роскошно разодетыми дамами, скромными, попыхивающими трубками и самокрутками стариками и неугомонными детьми. Мужчин и парней среди зрителей оказалось мало, да и те выглядели словно провинившиеся малыши, которых поставили в угол, как дурной пример окружающим. Бэн ощутил себя неловко, но Добромир пригрозил, что если ученик будет забивать голову глупостями, тот тут же отправиться в ночлежку. Оставалось смириться и наблюдать. В углу противоположной стороны парень заметил Арчибальда Ястреба и Серого Сола, те о чём-то говорили с городовым, и он, хоть и был хозяином города, казалось, тоже заискивал перед Дракатри: склонял голову, смотрел снизу вверх, складывал ладони в молитвенном жесте, ходил чуть согнув колени.

— Совета просит, — проследив за взглядом ученика, пояснил Добромир. — Хочет понять, что делать с теми шальными, если победят.

— А сам он не может выбрать? — удивился Бэн, вспоминая суд в Лагенфорде, где мэр, даже не смотря на двенадцать советников, решения принимал самостоятельно.

Наставник пожал плечами и скрестил на груди руки под бородой, будто не считал нужным отвечать.

Бэн разглядывал место боёв. Площадка пятнадцать на десять широких шагов была обнесена двумя толстыми канатами, привязанными ко вбитым по углам столбикам. Нижний канат приходился взрослому человеку на уровне колен, а верхний — чуть выше живота. У левого угла, где толпилась очередь, стояла широкая плетёная корзина, куда будущие участники скидывали оружие. Возле неё с десяток человек в одинаковых серых шляпах обыскивали особо несговорчивых претендентов. Очень толстый мужичок с усами-косичками и такой же шляпе, семеня короткими ножками, бегал по диагонали через поле, от корзины к городовому и обратно, обмахивая пунцовое лицо чуть раскатанным свитком.

— А народу нынче валом. Не все в один заход пойдут, — довольно отметил Добромир, сверкая глазами из-под низко надвинутой лисьей шапки.

Ученик молчал, наклонившись вперёд и пытаясь высмотреть знакомые лица, но опоздавшие всё затекали на трибуны, закрывая обзор одеждами, шляпами и беспрестанной суетой. А запах боя становился всё крепче, даже сидеть на самом верху на ветру не спасало.

Кругленький человечек наконец замер посреди поля и поднял свиток над головой. Все, кто был на ногах, поспешили занять свои места, кроме бойцов. Тишина наступила внезапно, только крики чаек и тихий перелив волн смели её нарушить. И вот свиток раскрылся и зычный голос разнёсся над полем и трибунами:

— Целый год ожидания больших макаварских боёв минул, местные и пришлые! И вот этот день настал! — Ведущий вскинул руки к небу, и окружающие захлопали, закричали, затопали. Бэн вспомнил, как началось представление в Лагенфорде и воззвал ко всему сущему, чтобы этот день не кончился, как тот.

Глава 84

Бои в Макавари

Когда люди вновь затихли, круглый человечек подкрутил усы-косички, подёргал их и продолжил:

— В этот раз участвуют двести тридцать пять человек. Это больше, чем в том году, не так ли? — Ведущий закружился вокруг себя, вновь призывая к аплодисментам. Но стоило ему обернуться к претендентам, все резко присмирели. — Мы разделим участников на пять блоков по сорок семь человек. Терпение, господа бойцы! Не уходите и будет вам счастье! Все бои пройдут в таком порядке: сперва пять блоков по десять минут. Если через это время на ногах останется больше пяти человек, время продлится ещё на пять минут, но не советую. Лучше не затягивать, господа бойцы! А дальше через час перерыва бои будут индивидуальные. Между прочим, рекомендую за это время сделать ставки, — добавил он под одобрительные смешки.

Несколько дам рядом ниже передавали друг другу кошели и листочки с именами. Добромир хмыкнул. Ловкие женские ручки замерли, и шебуршение прекратилось, скрылось, видать, до времени ставок. Кругленький человечек вновь взял слово:

— И когда мы перейдём к индивидуальным, поле будет разделено натрое, чтобы одновременно могли сражаться три пары.

На это отовсюду раздались возмущённые оклики и вздохи. Усатый человечек потряс кулаком и, перекрикивая всех, заявил:

— Кто ж вам в настоящем бою даст место для манёвра, а? Проулки-переулки, комнатёнки да каюты — вот где надо силушку да ловкость применять, не спускать негодяйцам дурных слов и дел, а не тянуть противника, как девицу на прогулку, на свежий воздух. Ишь, полюбовно всё решается — негоже! А надо честь отстоять, да ничего вокруг не повредить! Это ж мы ещё усложнений не добавили: ни баб визжащих, ни посуды хрупкой, ни младенцев обосратых! Гордитесь, господа бойцы! Посему будет так!

Наступила звенящая тишина, но вскоре то тут, то там раздались согласные голоса. Ведущий кивнул и продолжил:

— Во втором круге даётся также по десять минут на бой. Когда закончится, будет вновь время для отдыха, а потом третий круг. Надеюсь, последний. А теперь наши правила!

Он дёрнул свиток вниз, и тот побежал, раскатался аж до самых трибун. Собравшиеся ахнули, рассмеялись. Бэн углядел, что свиток был абсолютно чист. Пока ведущий молчал, наслаждаясь произведённым эффектом, парень дотянулся до уха наставника и проговорил:

— Нам бы поторопиться. Ерши пропал, полагаем, его те послушницы украли.

— А как думаешь, почему во втором круге поле натрое делят? Ерши — макаварский. Поэтому все поторопятся. Городовой знает. Неважно, выиграет чернявый или нет, я сведу тебя в звериную лавку, там выберешь себе кого повыносливей. Хотя, есть у меня животина на примете…

Он ещё что-то добавил, но Бэн, у которого сердце от восторга зашлось гулким боем, не расслышал: всё перекрыл голос ведущего.

— Таки правила наши! Первое: убивать и калечить нельзя! Второе: оружие на поле запрещено! Совсем запрещено! Скидайте в корзину, после заберёте. Никто не тронет вашего добра, — цыкнул он на негодующий окрик из толпы ожидающих. — Уж поверьте, господа, никому барахлишка вашего не надоть! Третье: мужчины и дамы бьются на равных в первом круге, а дальше дамы выбирают партнёров. Если, конечно, дойдут… И младшие мужчины выбирают старших, зря мы, что ли, возраст спрашивали?!