Чтение онлайн

Он ухмыльнулся в усы-косички и все расхохотались. Бэн наклонился вперёд так сильно, что едва не коснулся подбородком шляпы впередисидящей дамы, но смог углядеть среди видимых бойцов не только красавицу Мауну, но ещё с десятка два женщин. И все, кто толпились снаружи канатов, казались очень большими — высокими, крепкими, статными — далеко не детьми или подростками. А вот Мару, слишком низкого среди рослых, видно не было, не спасал даже жёлтый шарф.

— Правило четвёртое, — не унимался ведущий, — кто останется на ногах к концу времени, тот победил в раунде. Пятое: между ног и в лицо не бить! У нас достаточно судей, чтобы следить за каждым. Поэтому, если назовут ваш номер, значит, заметили нарушение правил. Следует сразу выйти за канаты. Кто ослушается, будет выпорот после боёв мокрыми розгами по голой жопе!

— Прям по голой? — свистящим шёпотом спросила одна из дам впереди Бэна.

— Вот это да! — откликнулась вторая.

— Хоть бы кто правило нарушил, — вытащив изо рта слишком длинную красную карамельку на палочке, вздохнула третья.

Бэна передёрнуло. Он почувствовал, как уши и лицо запылали, выпрямился, чинно сложив руки на коленях, дамы бросали на него косые взгляды и хихикали, особенно та сладкоежка, которая старалась одновременно смотреть и на него, и на Добромира, вталкивая в рот лакомство и медленно вытягивая его. Парень подумал, что после такого зрелища ещё долго не сможет есть карамельки на палочке, уж очень это было двусмысленно и противно. А наставнику всё нипочём.

— И последнее, — перекричал гул голосов кругленький человечек, — в этих боях будут участвовать трое мужчин, которые на своей бричке сбили приютского малыша Ерши, отчего ему пришлось отхватить от плеча руку. Это дурно. Вы так не думаете? — серьёзным тоном обратился он к трибунам.

Дама с карамелькой затрубила громче всех, аж заложило у окружающих уши:

— Казнить мерзавцев! Насмерть! Но сначала выпороть!

Раздались и другие громкие крики. Люди требовали указать на виновных. Бойцы тоже заволновались, оглядывая друг друга. Взметнулся кулак, удар, чей-то вскрик, удар. Ведущий пытался привлечь внимание. Помощники в серых шляпах безуспешно наводили порядок. Тень упала на говорливых дам и даже чайки замолкли, не то что люди. Поднявшийся Добромир расцепил руки, расправил плечи, ударил кулаком в ладонь и тихо, но так, что Бэна пробрал озноб, да и остальных, судя по побелевшим лицам, тоже, произнёс:

— Те, кто будут драться до своей очереди, лишатся права на землю на ближайшие два года.

— Да плевал я на твою землю! Вообще начихать!

Отпихнув помощников ведущего, из толпы бойцов выбрался вперевалку мужчина. Молодой и крепкий, голый по пояс, мышцы, как перетянутые шпагатами хорошие куски вяленого мяса, так и бугрились под кожей. С вызовом оглядев собравшихся, смутьян крикнул:

— Я сюда драться пришёл, а не за вашими подачками! Драться! Насмерть! Смекаешь, старый хрен?

— Бунтовщики будут иметь дело со мной, — склонив голову к плечу, предупредил Добромир и сделал шаг в сторону выхода.

У Бэна перехватило дыхание. Сидящие рядом шарахнулись. Леденец выпал из трясущихся рук дамы и поскакал по деревянному настилу.

— Спускайся, старикан! — подначил полуодетый, потрясая кулаками, демонстрируя завидную фигуру.

Он уже проскочил меж канатов, плюнул на всё ещё раскатанный свиток. Ведущий неодобрительно покосился, но с места не сдвинулся. Те, кто были у ног Добромира, раздвинулись, открывая прямой путь. Лисий Хвост сошёл на первый ряд, до канатов — только руку протяни. Остановился.

— Ха! Зассал старикан! — смельчак подпрыгнул и хлопнул себя по заднице.

Бэн знал этот оскорбительный жест и обиделся вместо наставника, который казался абсолютно спокойным, покачиваясь с носков на пятки в окружении жавшихся друг к другу у его ног испуганных людей.

— Добрый, может, не надо, а? А то в одном блоке будет на участника меньше. А мы так всё красиво поделили! — умоляющим тоном протянул кругленький человечек, накручивая усы-косички на палец.

Смельчак сложился пополам от смеха, солнце так и играло на вздувшихся мышцах спины и плеч. Наставник громко хмыкнул. Бэн почувствовал, как стало нечем дышать, лёгкие просто отказывались впускать в себя воздух. Дамы рядом хватались за грудь и горла, будто и их постигла та же беда.

— Да что ты городишь, кусок сала?! — хохотнул смельчак, выпрямляясь и показывая ведущему кулачище. — Свали уже! Дай мне нормально отметелить старикана, раз он такой борзый.

— А вы, юноша, видимо, не местный? — ласково сказал Добромир.

Бэн увидел, как наставник перестал раскачиваться, медленно отставил на носок левую ногу и отклонился, перенёс назад вес тела. Бунтарь, кажется, ничего не заметил.

— Да я в этой помойке первый раз! Я вас тут всех укатаю! Давайте! Все подходите! Кто смелый! Сейчас я быстро покажу, как надо!

«Юноша» поворачивался вокруг своей оси, гогоча, надменно глядя на гневные лица на трибунах. И это стало ошибкой.

Добромир перелетел через канат широким прыжком. Толчок в спину воздухом заставил смельчака обернуться. Молодое нахальное лицо застыло в немом крике. Вплотную над ним возвышалась погибель.

Бэн не видел удара, но услышал глухой и короткий звук, и рука наставника медленно опустилась, пальцы разжались. «Юноша» как подкошенный рухнул на колени, свесив голову на грудь, руки брякнулись по бокам ладонями вверх, между раздвинутых ног натекла большая лужа. Сходство с куском вяленого мяса осталось, да только с не очень свежим. Наставник отшагнул, взял бунтаря за шею одной рукой и поднял, показал застывшим молчаливым бойцам. «Сколько ж в нём силы?» — пронеслось в голове у Бэна.

Не повышая тона, Дракатри юга Добромир Лисий Хвост произнёс:

— У нас есть всего несколько правил. От вас требуется их лишь соблюдать. Неподчинение — смерть.

Он разжал пальцы, и бывший боец рухнул бесформенной кучей в собственную лужу.

— Кх-кх, — ведущий откашлялся, смотал свиток, вырвав кусок с плевком, и распорядился: — Уберите мусор! Раз у нас теперь на одного меньше, в последнем блоке будет сорок шесть участников и, как думаю, вы уже поняли, из них осталось только двое негодяев, напавших на Ерши. Сразу после уборки начинаем. Всё ясно?

Негромкое «да» разнеслось над набережной. Добромир вернулся на место. И только тут Бэн смог наконец-то нормально вдохнуть, да и остальные, судя по всему, тоже. Прямо смотреть на наставника ученик опасался, хотел отодвинуться, но застыл истуканчиком, как примороженный, потому покосился на суровый профиль рослого крепкого человека, будто увидел другими глазами. Да уж, несмотря на почтенный возраст, силы и ловкости Лисьему Хвосту было не занимать, и это откровенно пугало.

Четверо людей в серых шапках с трудом подняли смутьяна и выволокли за трибуны. Толпа расступилась, головы поворачивались к телу. Когда носильщики вернулись, ожидающие стали охотнее сдавать оружие, то и дело косясь на старика в лисьей шапке. Больше никто не перечил, не лез вперёд, все стали будто пришибленные, и это, как полагал Бэн, выйдет яркими эмоциями во время боёв.

— Раз меня перебили, — вдруг вспомнил ведущий, а готовые выйти на ринг застонали от очередной отсрочки, — скажу, что если остальные двое напавших на макаварца проиграют, будут казнены, а если победят, то отправятся по распоряжению городового на нашу морскую ферму сроком на восемь лет.

— Лучше б сразу убили, — пожала плечами дама, лишившаяся леденца. И её слова шепотками-эхом облетели остальные трибуны.

Городовой всё же решил поучаствовать в происходящем, хоть как-то показать, что он тут главный. Поднялся, одёрнул сюртук и, семеня, добрался до дальнего угла, где стоял барабан, а на нём колотушка, привязанная верёвочкой. Ведущий перекатился между канатами и махнул рукой. Городовой грохнул колотушкой по туго натянутый коже. Громкое «Пу-бум!» растеклось по полю и первые сорок семь бойцов ринулись на ринг, разбежались, держа дистанцию. Бэн жадно разглядывал людей — ни одного знакомого лица. Второй удар в барабан объявил начало боя.