Чтение онлайн

– Фи, Мишаня, - тут уже я подал голос, считая, что мой товарищ перегибает палку, - не будем опошлять Ржевского. Мы всё-таки на балу, - и многозначительно кивнул на надувшую губки Лизу.

– А что, я ничего. Поскрести меня, так я - сама галантность, - он тридцатидвухзубо улыбнулся девочке, и та сразу воспряла духом.
– Я чего такой дёрганный - переживаю, куда подевался наш товарищ, - объяснил он.
– Эллис его зовут. Не помню, знакомилась ли ты с ним или нет, - и мило улыбнулся.

За что я люблю своих друзей, так это за то, что пройдя все питейные тесты отбора, они остаются нормальными людьми, не бескрышными парашютистами или бесхребетными воздушными шарами, а в меру возбудимыми, не чуждыми веселью и юмору, до конца корректными и внимательными мужиками. Тут и моя заслуга, ведь с кем дружишь - такой и у тебя диагноз. А мой основной критерий общения с кем-либо таков: главное, чтоб человек был хороший.

И вот, будто в подтверждение присказки: "Вспомни, он и появится", хлопнула входная дверь. Мы в спешном порядке ринулись в прихожую. Эх, не было фанфар!

Возле Эллис отирался странный мужичёк в плаще. Он всё время шморгал носом и протирал платочком залысину, и старательно двигал туда - сюда глазами. Скользкий какой-то типчик.

Но поразил нас всё-таки Эллис: поджатые губы, серьёзный, трезвый и какой-то безрадостный взгляд. Мы с Мишаней тревожно переглянулись. Упёршись глазами в стену где-то между нами, Элис выдал:

– Я узнал, какое сегодня число, - тихо, чётко и решительно произнёс он.

– Девятое, - тут же вклинилась заинтригованная Лиза.

– Правильно, - Эллис серьёзно посмотрел на девочку, потом уже на нас.

– Ну и что, - почти хором выдохнули мы с Мишаней.

– Мы заехали к тебе второго, - это был не вопрос, а констатация, Мишаня полуутвердительно кивнул - мол, откуда я знаю.
– Второго, - безнадёжно повторил наш товарищ.

– Ну и что?!
– воскликнули мы уже втроём.

– Мне завтра на работу.

– Ну и пойдёшь на работу. Завтра, - бесцеремонно сказал Мишаня, демонстративно двигая плечами - в чём проблема?

– Это мой последний заплыв, - Эллис приподнял сумку с зазвеневшими в ней бутылками.

– Но до завтра...
– я посмотрел в кухонное окно - примерно 6 утра, - у тебя ещё есть двадцать четыре часа, - резонно напомнил я.

– Да?
– и столько надежды было в этом голосе, что все мы дружно засмеялись и стали хлопать по плечам оттаявшего Эллис, обнимать его.

– Показывай, что ты там принёс, - напомнил Мишаня, когда первые восторги поутихли, и мы стали вспоминать причину веселья.
– Дед Морозик ты наш осенний, - скосил взгляд и немного помрачнел.
– Да и Снегурочку притащил какую-то... подворотнюю.

Мужчина в плаще втянул голову в плечи, быстрее обычного постреливая глазками. Всеобщее веселье он скромно и стойко отстоял в сторонке. Даже как-то равнодушно и терпеливо.

– Кстати, представляю, - Эллис широко повёл рукой в сторону приблизившегося к нему мужичка, - Спонсор, - сделал многозначительную паузу.
– Горючее приобретено на не наши кровные. Он, - похлопал по плечу гостя, - просил так и называть его - Спонсор. И очень - ну очень!
– набивался к нам на огонёк по какому-то чрезвычайно важному и интересному для нас делу. А вот это, - Эллис пуще прежнего заулыбался, поводя перед нами руками, любуясь и не находя слов для продолжения, словно на базаре, у выращенной собственными руками породистой животинушки, - цвет нации. Ярко - ярко красный, я бы даже сказал, с синеватым отливом, бойцы невидимого фронта. И вообще, очень приятные с любой стороны люди: Рик, Мишаня и э...

– Лиза, - подсказал я.

– ... Лиза. Церемонию рукопожатия предлагаю сократить в виду безнадёжно убегающего времени. Рик, Мишаня, принимайте товар, - и одну за другой достал из сумки три бутылки портвейна.

– Но нас же больше...
– расстроено начал Мишаня.

– Спонсор не пьёт, - отмахнулся Эллис.

– Как это?!
– в один голос недоверчиво воскликнули мы.

– А он неправильный, - окончательно прибил всех своим диагнозом "Дед Мороз".

Не доверять вердикту Эллис мы не могли, и поэтому повисла гнетущая пауза. Мы жалостливо смотрели на "ущербного", озабоченного нашим вниманием Спонсора, который опять занялся шлифовкой лысины, абсолютно сухой и абсолютно гладкой. Лиза подошла к нему, чуть не глотая слёзы, и погладила по руке.

– Бедненький, где ж ты такой уродился... Как же тебе не повезло...

Горячая поддержка обделённого кардинально изменила к нему отношение, его окружили заботой и вниманием.

– На тебе самый лучший стульчик... Селёдочьи головы употребляешь?.. Хоть подержись за бутылочку - не правда ли, какая прелесть?.. А это не заразно?.. Да что ты говоришь. Может передаётся на генном уровне... Извини, Спонсорчик, я боюсь тебя даже в щёчку поцеловать - вдруг обреку своих будущих детей на такое несчастье... Чем тебе помочь?

Спонсор только и ждал этот вопрос, его хорьковый анфас прояснился, будто плеснули кислотой, мелькнули, как болиды в ясном ночном небе остренькие зубки, а глаза оживились добрейшей сеточкой морщин проповедника слова Божия... Он ещё ничего не сказал, а мы уже испытали к нему такое доверие, что впору было возносить длани и орать: "Ха - а - а - лилуйя!"

– А может всё-таки чуть-чуть?
– встрял я вкрадчиво, не сводя с него масляного взгляда.
– За компанию, за знакомство, символически, на донышко капнем...
– рука моя зависла над лишним чистым стаканом, как над трамплином... или над пропастью - так в испуге провалились вглубь черепа глаза Спонсора.

И случилось волшебство: на горлышке бутылки налилась рубиновая сверкающая капля. Полная и сытая, она раскачивалась, дразня и гипнотизируя взгляды... Кокеточка. Какая же она сладенько - кисленькая - думаю, не только у меня взвыли в вожделении вкусовые рецепторы.

Как всегда, опошлил всё Мишаня: протянул свою клешню, разогнул указательный палец, грубо подхватил её, хрупкую и нежную, и размазал о свой шершавый язык.

– И зачем продукт переводить?
– неодобрительно покачал он головой.

Весь народ с трибун укоризненно глядел на меня... Жутко стыдно. Готов провалиться с красными ушами и надутыми губами сквозь землю. Да вот только не получается. Мешает дикое желание смеяться.

Ничего, зато пафосный настрой у Спонсора сбил. Тоже мне оратор, Сократ нашёлся, на пшеничном поле пусть ворон развлекает.