Чтение онлайн

– Отличная гормоносточная труба.

– Да что ты всё перебиваешь!
– вспылил он внезапно не на шутку.
– И так настроение поганое, хоть беги и ищи падающий с крыши кирпич. А ты тут иголки под ногти загоняешь.
– Начал успокаиваться (он у меня отходчив), снова спрятал глаза.
– Хоть бы капелька сочувствия...

– Я бы тебе лучше благоразумия накапал...
– и сам осёкся - если бы в своё время, вот так "благоразумно" залили глаза, всего этого могло и не быть.
– Ну что там случилось?

– Взял Лизу с собой - уболтала-таки, соплюха. Совсем заморочила мой...
– красноречиво посмотрел вниз, на что я понимающе покачал головой, - костюм. А здесь её тут же охмурил этот...
– посмотрел в сторону стонущего Бланда, - этот, как его? Козёл непривязанный. Девочек несовершеннолетних совершенно безнаказанно лишает калорий. И это растущие организмы, нуждающиеся исключительно в... в... в...

– В чём?
– ухмыльнулся.
– В витаминах?

– В отеческой опёке, - тяжело закончил он.

– Че-го?
– изумлённо протянул. Да как заржу.
– Ты хоть инцестом не занимайся. Отец родной нашёлся.

– Вот-вот, - прорезался внезапно окрепший старческий голосок.
– На старших спихивает собственные влажные портки и грязные носовики.

– Ты чё, дедуля?
– возбудился Мишаня.
– Давно не брился об асфальт? Смотри, а то и багаж лет за спиной не поможет, взопреет твоя бородка аки веничек берёзовый, разлетится на соломиночки по всей сауне.

– Вы бы, молодой человек, поуважительней, - безбоязненно продолжил Бланд, укоризненно качая головой, и недобро зыркнул исподлобья.
– И не смотрите, господа хорошие, что дохляк дохляком - вот щёлкну пальцами, и приделают вашей дамочке вместо ушей ещё пару ног - для удобства пользования. А вам щели отходные замуруют - будете в отхожем месте на четвереньках упражняться. И ни чистка поминутная зубов, ни освежитель рта не спасут. Понятно?
– спросил с улыбкой.

Зарождавшийся где-то глубоко внутри Мишани словесно-утробный ответ завершился клацаньем зубов. Так и не озвученный. Мой товарищ, провалив глаза, застрял на переваривании раннее сказанного.

Я конечно же постарался, чтобы мышечные массы на лице не рванули беспорядочно в разные стороны - только спокойствие и невозмутимость. Нечего недругам нашим, заглядывая в подмышки и штанишки, определять степень нашего испуга. Не дождётесь! Может у меня памперсы для дальнобойщика! Или фаталист я такой, имеющий расписание движения поездов, гуляющий по рельсам... Гм, не хватало загреметь под дрезину.

Может Бланд и блефовал, да вот только очень неприятные образы рисовались в моём мозгу. Даже если мы Бланду "щёлкалки" открутим, где гарантии, что он свой сигнал не продублирует пальцами ног? Проверять чё-то не хоцца. Но и марку риковскую нужно держать, поэтому я расправил плечи, добавил холоду (до обморожения) в глаза и навёл взгляд на вредного старикашку.

– Ты, Бланд, хоть и князёк местный, так ска-ать, вершитель судеб, но с нами, землянами, лучше не задирайся, - втянул в свой взгляд его зрачки, помассажировал хорошенько ежовыми рукавицами ресниц, добавил в уголке губ ироничную ухмылку.
– Ты нас морщинами своими не стращай, зубками искусственными не пужай - видали мы и поприкольней чучела.
– Навёл на него указательный перст правой руки.
– А то напортачишь по глупости чего-нито с нашими организьмами, сам увидишь, боком вылезут все твои колдовские понты. Мы ж, земляне, дурные, - добавил широты в улыбку, приобнажил зубы, в надежде, что блеснёт огонёк на резцах.
– Распилишь на части - всё равно какой-нибудь мизинец доберётся до тебя и устроит такой запор!..
– красноречиво замолчал.

Мелькнувший на мгновение в глазах Бланда ужас был так отраден. Как лучик солнца в хмурый день.

Мишаня, недоумённо следивший за моей речью, смекнул, к чему я клоню, и, как всегда, как бы невзначай выставил наперёд буфера своих кулачищ.

У остальных же слушателей этого концерта без заявок яснее заострились профили, а сцепленные панически зубы выводили грустные, а фактически похоронные мелодии. Что характерно, вторая лыжа Бурого тоже смотрела прочь от нас. Да он уже был согласен бросить свои приборы катания по снегу, самому растаять, как оный и утечь... хотя бы в сторону настороженно выглядывающих из-за дальнего поворота телохранителей Бланда, не смеющих приблизиться.

Вообще, конечно, Мишаня лихо всё это проделал, унеся в руках меня, потерявшего сознание, и слабо трепыхающегося Бланда. Чёрно-золотые так и не посмели ничего возразить. Тем более, мой товарищ вновь продемонстрировал мощь своей глотки, а также израсходовал изрядный неженский словарный запас, чем невольно озадачил солдат. Единственно, от кого он не смог отбиться даже пинками (руки-то заняты), так это Брадобрея. Да ещё Бурый по дурости увязался за нами, а теперь икает втихомолку и пучит глаза, будто болотное квакающее существо, и исходит всеми цветами радуги.

– Раз так и перетак!
– хлопнул красноречиво по коленке - и сам же покривился от треска в мениске.
– Будем заседание вести, как быть дальше, - окинул всех хмурым взглядом.
– Высказываемся по очереди, у кого что за пазухой и чего желать изволит.. Начнём с тебя, Бурый, распрягай свои мысли и начинай нас кормить овсом.

Тот угрюмо покачал жвалами и, не глядя, завернул:

– Я дюля простой, мне звёздочки с неба руки колют, и променять известный нагоняй на иллюзорную поляну каши манной я не горазд. Мне бы в родную конуру, где на каждой стене вешалки для моих глаз и бельевые верёвки для извилин в совершенно не напряжённом натяжении, - мечтательно вздохнул.
– И макароны вовремя подают и бьют по одному месту - у меня там мозоль, - зло скривился.
– А от ваших сфер высоких у меня стул размягчается. Ничего поделать не могу!
– разошёлся не на шутку.
– Вы же не озаботились тащить за собой вагон запасных подштанников. С тобой, Рик, свяжись, чую, нужно не меньше барахла тащить, - вздохнул.
– Вон Чернявый, небось, подрагивает правой толчковой при одном упоминании о Зоопарке... Отпустили б вы меня, а?
– бровки выстроили треугольник. Равнобедренный. А взгляд жалостливо заметался между мной и Мишаней.

Эх, жалко болезного, нечё сказать. Да только выпусти его, так газанёт, не жалея пяток, что через секунду Дрол будет здесь. А нам совет надо держать беспристрастный.

– Экий вы, батенька непритязательный: мозоли родимые промассажировать, глазки да сопельки просушить, - покачал я укоризненно головой.
– Нет бы, выбить звание повыше в нашей армии...
– огляделся иронично, - ... непобедимой. Глядишь, мы бы и одобрили твою кандидатуру. Стал бы ты, Бурый, моей левой рукой, а Мишаня, к примеру, правой ногой...

Бурый в ужасе выпучил глядетельный орган и засучил руками навроде крестясь.

– Чур-чур.... Не... только не это...
– ошалело помотал головой.
– Не можешь, Рик, ты меня так подставить - совесть, конечно, валюта быстротечная, но мелочишки ж можно по сусекам наскрести...

– Кхе-кхе, - я довольно перемигнулся с Мишаней.

– Ваша речь, Бурый, уходит в пользу телезрителей, так что пока не покидайте голубой экран, - вынес вердикт мой товарищ.
– Ну а мы пока переключим на другой канал. Вам слово, милейший, - медленно навёл указующий перст на Брадобрея.