Чтение онлайн

Мишаня виновато потупился. Его благородно-крестьянское лицо стыдливо налилось кровью убитых помидоров.

– Нет! Не говори, что ты извращенец! Что какая-то огромная, зелёная, рыхлая жаба навалилась, душит тебя, целует в губы...
– брезгливо скривился, - и... трахает?
– страдальчески затих.

Взведённый, как арбалетная пружина, Мишаня наконец-то не выдержал и выстрелил:

– Хватит издеваться надо мной! Трезвенник тоже мне нашёлся! Аскет!
– выплюнул слово, словно самое страшное ругательство.
– Монах ордена Потрещать!
– кислород закончился, и он заглотнул ещё пару кубометров возмущения.
– Рик, что с тобой случилось?! Раньше ты с такой интенсивностью язык в стакане полоскал, а сейчас только воздух обольщаешь аки Эзоп! Как-то странно на тебя подействовала небесная командировка. Призванию изменяешь?
– спросил ядовито.

Я восхищённо поцокал языком.

– И откуда в тебе эта прокурорская жилка?

– Ага, - буркнул Мишаня, сдувшись немного и отводя глаза в сторону, - жилы и мослы не пропьёшь... А что?
– внезапно вскинулся.
– Правда - как фонарь в руках следователя?

– Всё-всё, - примирительно поднял руки.
– Не будем уточнять правды, которые, как ни странно, во множественном числе. Будем считать, что счёт у нас один - один. Но!
– вновь многозначительно воздел вверх указующий перст.
– На вопрос ты так и не ответил.

– Какой ещё вопрос?! Какое полотно ставить на гильотину? По металлу, по дереву или по камню?
– Безнадёжно вздохнул, опустил плечи.
– Зови уже своих бравых вояк.

Я просиял.

– Секундочку!
– выглянул в так называемый коридор.
– Гермес!
– и тут же нарисовалось встревоженное лицо того.
– Лицо попроще!
– приказал я и удовлетворённо кивнул на расцветшую улыбку.
– Значит так, найди Мурло, Отвёртку, Фиалку, - покосился на нахмуренного Мишаню, - пока хватит. Пусть мчат ко мне.
– Почесал репу.
– Стой! Погоди! Организуй чего-нибудь пожрать, и сам приходи, - ободряюще похлопал по плечу и вернулся в комнату.

Гости объявились споро и, нахохлившись, сидели с другой стороны импровизированного стола. С первой, собственно, мы с Мишаней. Потом появилась еда, по научному называемая - закуска: поднос куриных ножек зелёного цвета, оранжевые кругляшки со вкусом картошки, чёрные кляксы в жёлтую точку - яичница, коричневые дольки странного на вкус хлеба, и множество кругляшков разной формы и размеров - фрукты.

К слову, я сразу озадачил своих бойцов, чтобы они для эстетики употребления еды придавали пищевым брикетам, являвшимся в Замке единственным, но так и не сложившимся средством чревоугодия, соответствующие формы, которые и попытался объяснить на пальцах. Народные умельцы, воодушевлённые моей пламенной речью любителя хорошо пожрать, тут же попытались воплотить мечту в реальность. Но двуглавая зелёная курица и огромный чёрно-синий свиной окорок повергли меня в шок. Тут же высоким указанием я постановил институт начинающих скульпторов упразднить. Не хватало мне здесь Венеры Милосской со вкусом лимона или запеченного гуся в виде мыслителя а-ля Роден. Но более мелкие скульптурные произведения, типа рыбного филе, бараньих рёбрышек, шашлыка со съедобным шампуром и другие поставил на поток.

Мы с Мишаней подвинулись, давая место Гермесу, и я обратил внимание на настороженный взгляд друга, ткнул его локтём в бок. Мишаня поднял на меня глаза по железной гривне над отвисшей челюстью и кивнул на стол.

– Это что за фигня?

– Еда, - популярно разъяснил я.
– Только не надо делать вид, что ты не голоден или постишься. Здесь всё съедобно и даже (!) - проакцентировал, - очень вкусно.
– Тучи на Мишанином лице продолжили свой неспешный ход, не собираясь исчезать.
– Конечно, нам бы конфетку, нам бы ириску!
– покривлялся я, обиженный на то, что Мишаня не оценил поляну, организованную, кстати, благодаря моему участию.

А чего мне это стоило! Горы разновкусовой ерунды, от которой обычного среднестатистического землянина накрыла бы такая изжога, что и фарфор бы плавился! А художественные заморочки, так сказать, эстетическое оформление. Это же чистейшее искусство! Правда, с грязными руками.

Ну и что, что синее сало. Зато скорее всего в нём нету манки, сои, туалетной бумаги и прочей тырсы. Конечно, свинья тоже не имеет к этому продукту никакого отношения. Ничего, зато жива осталась. Мы же пацифисты в конце концов! Да ещё и вегетарианцы... М-да, жуткая смесь. У богатых свои причуды... Сдаётся, меня в этом словесном компоте столько, сколько и свиньи в синем брикете. Одно название.

– Ну и чего ты мосты разводишь над Невой?
– укоризненно покачал головой.
– Блокаду уже сняли, немца разбили, чтоб он хорошо жил, - пробуравил его глазными яблоками.
– Чё ты перебираешь харчами, как флюгер ветром? Не замечал раньше за тобой подобного капризничанья. Наоборот, привыкал бы к местной писдче.
– Наконец я выдохся, обвинительная речь вытащила хвост из моей глотки.
– Как знаешь: ни хо - ни на.

Мишаня безнадёжно покачал головой.

– Ну ты и зануда, Рик. На публику работаешь?
– кивнул на притихших гостей. Я чуть не задохнулся от возмущения и уже набрал полную грудь, чтобы выдуть гнев на него, но Мишаня значительно махнул рукой: мол, заткнись. Я и выдохнул потихонечку.
– Своим насосом уже такую муху раздул, что покруче геликоптёра - можно использовать, как летающее средство. Заместо помело, которое у тебя во рту растёт. Ясно?!
– навис надо мной аки хромая Вавилонская башня.
– И в общем... это... как его?!
– грохнул по столу кулаком.
– Погнали!

И водрузил на серёдочку виновницу торжества.

– Друзья, - Мишаня вдохновенно развёл руки и горящими глазами обвёл лица внемлющей публики, - сейчас мы спаяем - или споим?
– уточнил у меня; я недоумённо пожал плечами - не в курсе, что конкретно он имеет в виду, хотя оба слова в самый раз, - а, - махнул руками, - не важно. В общем, спаяем ряды и станем, как непробиваемая стенка на пенальти! Ух, - мечтательно воздел очи вверх, - мы такие зубы обломаем, что наши враги замахаются ходить к ветеринарному стоматологу и будут мечтать о вставных каучуковых челюстях!

– А, простите, - подал голос догадывающийся Мурло, - нам погано от этого не будет?

– Чего?
– Мишаня недовольно опустил взгляд на пару этажей ниже.
– Не сцы, дядя, мой добрый дружбан Гиппократ, когда впервые зачитывал мне свою клятву - на предмет проверки орфографических и пунктуационных ошибок - клятвенно - а, как каламбурчик?
– обещал просторный дубовый гробик с отделением для мини бара. Так что всё пучком.

– А, - облегчённо вздохнул Мурло, тогда другое дело.

– Эту регату с вашего позволения начну я, дабы легче вам было по моей лыжне фигачить, - объяснил он, воздел стакан.
– Ну, за крепкие ягодицы и мягкие цыцы, - и одним духом опрокинул в утробу жидкость.
– Ху, - выдохнул и, не покривившись, соорудил бутерброд из оранжевого хлеба и синего сала.
– Ничего, ничего, можно было больше просолить сальцо, а так хорошо хрюкает под зубами, - основательно заработал челюстями.

Дюли обалдело следили за Мишиными манипуляциями, а я только тихо посмеивался - для меня эта операция не в диковинку. Проза жизни.

– Рик, твой черёд.

Я принял в руку дозу и почувствовал, как жидкость за похожими на стекло тонкими стенками ластится ко мне, просится в ладонь, жаждет согреть нутро и навеки остаться во мне.

– Чтоб костюмчик сидел. Ведь если мне нехорошо, - объяснил я дюлям, - то сидеть у него не получится - будет лежать.

Обжигающая волна провалилась внутрь и разлилась благотворным теплом в организме... Прикрыв глаза, я расслабленно замер, ожидая результат... Очумелая лёгкость растаскивала, распихивала напряжение, скопившееся во мне, мышцы таяли, превращаясь в кисель, жилы, освобождённые у грифа, теряли настройку - и это было приятно, нервы, выпущенные из тюряги, порхали, словно бабочки...