Чтение онлайн

В какой-то момент заседатели поняли, что места стало мало, и вся орава (вместе со мной за компанию) покинула измочаленное радостным выхлопом помещение, вырвалась в некое общее фойе. Вскорости я наконец-то нашёл свой тёмный уголок и, удобно устроившись полулёжа, как бы со стороны следил за разворачивающимся праздником Зелёного Змия. Точнее, Змия детсадовского возраста: стакан водки на почти тридцать человек - это знаете ли... Тут без микроскопа не обойтись. Даже Мишаня, великодушно пожертвовавший своим пайком в пользу голодающих, вернее, страждущих, не больно выправил положение. Хотя, должен заметить, что даже те, кому не досталось "слёз" не сильно расстроились, подверженные тому же бескрышному настроению, что и "причащённые". Пошло всеобщее братание, в котором самое активное участие принимал Мишаня, добавив к ритуалу алкогольного единения момент лобызания с лицами женского пола.

В этом месте, не взирая на сумасшедший гвалт и откровенные зажимания (какой-то частичкой мозга я испугался, как бы не случилось римского застолья времён Калигулы), я умудрился отключиться. Веки совершенно незаметно опустились, таким образом отодвинув проблему будущего на неопределённый срок...

Очнулся оттого, что чей-то язык влажной губкой прошёлся по лицу (но так и не смыл сон), а затем проворные пальчики засуетились в районе груди... ну и так далее.

Ан нет! Я даже усмехнулся в полусне. Кольчужка, выданная мне Дролом была до сих пор на мне, и пробиться сквозь неё было делом непростым. Невозможным.

Приоткрыл один глаз. Фиалка. Напрасно старается. Мне и пошевелиться сил нет, а уж чтоб встать и скинуть защитную оболочку, вообще речи быть не может. А представив, как я остаюсь в чём мать родила в этом "сумасшедшем доме", у меня волосы стали дыбом по периметру всего тела. На том я снова уснул.

Копошение у моего плеча выдернуло меня из сна опять.

– Фиалка, ну сколько можно? Дай поспать! У тебя и так тут полно... с кем общаться, - пробурчал я недовольно и открыл глаза.

Вот блин! Сверкающие, обиженные глаза Розетты для меня долго будут серьёзным укором... Тепло сбоку исчезло - она отодвинулась и, гордо вздёрнув носик, покинула меня... Вот дурак!

Я расстроено заморгал и сел. Удивлённо посмотрел по сторонам: что происходит? Около тридцати (скажем так) взрослых человек водили хоровод по помещению, огибая некое подобие стола, на котором застыл, расставив руки в стороны и увешанный различными ленточками и прочей клептоманской ерундой, жутко довольный Отвёртка. При этом пританцовывающие скандировали нечто знакомое. Я настроил радары. "... теперь она нарядная..."

Ни фига себе!
– я чуть не свалился со стула от неожиданности. Они что, уже Новый год празднуют? Помнится, я Землю покидал, была осень, точнее - сентябрь. Я что, в летаргическом сне благополучно отмахал три месяца? Да нет!
– туго скрипнула извилина - это они балуются.

Я облегчённо вздохнул. И тут же про себя рассмеялся, уяснив наконец роль Отвёртки. Ёлочка. Ха-ха-ха! Мишаня и глухонемого уговорит танцевать польку, а уж изобразить загадочное дерево подвыпившего дюля - раз плюнуть.

Проспавшись, я почувствовал себя гораздо лучше, и теперь уже удивлялся, какая муха меня укусила, что я свалил с такого весёлого застолья? Открылось второе дыхание, хотелось "добавить" и присоединиться к резвящимся товарищам. И девушкам. В общем, хотелось сделать что-то светлое, доброе, вечное. Ой!..

Вспомнил о конфузах с Фиалкой и Розеттой. Так и прослывёшь импотентом! Ага, проснулся, а у тебя между ног - сушёный банан, на который даже макаки не позарятся...

Тьфу ты, ужас какой лезет в голову! Пойду-ка забудусь в танце, как говаривал один мой знакомый хромой чечёточник.

Встал и потянулся. Тут в комнату вбежал запыхавшийся Юла:

– У ворот стоят гвардейцы Дрола и ещё дюли в чёрно-золотом!
– заорал он панически.
– Требуют Рика и второго землянина!
– и поник, виновато опустил глаза.

Вот она немая сцена: все замерли в позах, совершенно далёких от команды "смирно". И даже "вольно". И наступила, что называется, гробовая тишина. Гробовее не придумаешь, учитывая полное отсутствие насекомых. И я, совершенно не являясь поклонником комаров и тараканов, и то по ним соскучился.

Мишаня хмуро стал озираться, нашёл меня глазами и вопросительно дёрнул подбородком. Я в том же духе пожал плечами. А внутри разливалась такая обжигающая пустота, что впору соперничать с морозильной камерой.

– Рик и Мишаня, - раздался с потолка знакомый тембр Дрола, такой себе прохладный с ехидцей (мороженое с горчицей), - тут рядом со мной Бланд. Он так соскучился по вашему юмору, что не прочь пригласить к себе пообщаться, посмеяться. Мою скромную персону он согласен не выставлять за дверь, так что у меня будет чудесная возможность присутствовать при вашей беседе... И даже при желании могу подбросить парочку смешных идей.

У меня волосы в ужасе зашевелились, будто ожили, мелко-мелко завибрировали поджилки - пришлось пошире расставить ноги, дабы как-то угомонить этот африканский танец припадочного шамана, и задёргался левый глаз - ну тут проще - я будто подмаргивал всем подряд. Итак, мне удалось сохранить хладнокровный и невозмутимый вид. Такая себе фигура Наполеона среднего роста, страдающего поносом. Ничего, дюли ведь не сильно разбираются в земных исторических личностях. Да и стул у них - позавидует любая президентская администрация.

– Рикушка, - просквозили отеческие интонации, - будь хорошим мальчиком, сейчас подойдут квадратные дяди - ничего, что они квадратные - от заботы о ближнем плечи становятся широкими, бицепсы тугими, а улыбка - постоянной. Так что ты не пужайся, не дёргайся, не убегай - только в этом случае никто не пострадает.
– Дрол так гладко уговаривал, что я аж заслушался. У меня, гад, научился. Сам, видно, еле смех сдерживает, юморист доморощенный, рассолом политый, укропом прикрытый.
– И друга своего, Мишаню, предупреди, что артисты разговорного жанра шуток не понимают... Чего молчишь?
– спросил участливо потолок.
– Кивни хоть, что слышишь...
– Я заторможено пошевелил башкой.
– Уже лучше. А когда подойдут обещанные представители Красного Креста - я правильно употребил словосочетание?
– ты совсем размякнешь. Так что держись, не энурезь - памперсы на подходе.
– И заткнулся.

Я покраснел от подобного издевательства и обречённо уставился в пол. Зашевелился Мишаня, встряхнулся, сбрасывая оцепенение и сдавленно процедил:

– Что ж, вяжите, волки позорные. Станут вам наши косточки поперёк горла, кровушка хмелем ядовитым, а жилы - очаровашечкой - удавочкой...

– Вот-вот, - прошелестело под потолком.

Загупали тяжёлые шаги уверенных в себе дюлей, пискнул, бесцеремонно отодвинутый в сторону Юла, и на территорию серого отряда вдвинулись гвардейцы Дрола и Бланда. Если первые и отличались от вторых, то только краской, заправленной в ксерокс.