Чтение онлайн

…Он в доме Арабеллы. В воздухе витает ощущение скорой кончины, сама Арабелла подтвердила это. Рики ждет папу, с какой-то детской верой в чудо. О, отец все исправит, он все может. И он приезжает. Но Арабелла умирает все равно.

В тот момент он, конечно, не осознавал ничего подобного, но теперь вдруг отчетливо понял, что да, это так! В волнении Рики вскочил с кровати и принялся ходить взад–вперед по комнате. Мистера Лапку это очень устраивало; он то и дело бросался ему на ноги из засады.

«Но это же чушь! — взорвался он. — Я не могу винить папу в смерти моей бабушки. Он тут совершенно ни при чем».

Лорд мягко, шелестящее захихикал.

«Мы с тобой и в этом похожи. Твой отец не сумел победить смерть, как и моя мать. А ведь ты вправе на него рассчитывать. Вот ты ему и не доверяешь, он же не в пустяковом деле тебя подвел. Ты, хоть и не видел бабку годами, был искренне к ней привязан».

«Как мой отец мог победить смерть? Это же невозможно для человека», — ответил Рики. Он тяжело дышал, как будто пробежал очень много часов.

«Но ты так ждал его. А когда он приехал, она почти тут же умерла. Тогда ты этого не сопоставил, но последовательность событий ведь была именно такой».

«Она хотела его увидеть. А потом больше ничего не хотела», — скорее себе заметил Рики.

«Ты трус! — припечатал Темный лорд. — Не хочешь смотреть в лицо своим настоящим чувствам».

«Я не пойду на поводу у такого, как ты!», — ответил Рики.

«Ты и я — одно целое. У нас одни и те же переживания».

«Вот уж нет! — ухватился Рики. — Тебя вряд ли когда-нибудь волновала кончина близкого человека».

В горячке он придумал еще несколько критических возражений и ждал новой реплики, но ее не последовало. Однако Рики потребовалось время, чтобы осознать невероятную вещь: Волдеморт заткнулся.

«Вот отлично», — подумал Рики. Было так странно остаться в тишине собственных мыслей. Только теперь он научился ценить это, и то лишь потому, что даже без Волдеморта тишина даровалась ему нечасто.

Не было дня, чтобы за столом не поднималась тема дисциплинарного слушания, о котором так любезно предупредила мисс Блумсберри. Люси Макарони не скрывала своего разочарования по поводу того, что маги не могут помочь Рики восстановить душевное равновесие. Они оказались также не в состоянии удалить Лорда, и более того, как оказалось, собирались возложить ответственность за контроль над темной сущностью непосредственно на ее носителя.

— За каким чертом тогда нужна магия? — возмущалась она, и вновь обращалась к миссис Дуглас, у которой уже был опыт судимости по колдовским законам.

Как ни безответственно, но Рики переживаний матери по поводу предстоящего слушания в Министерстве магии не разделял. Разумеется, для всех людей, желающих ему добра — в том числе, как ни странно, и для дражайшего крестного отца тоже — имели значение всякие законодательные заморочки. Рики же оставался равнодушным. Да, его в самом деле могли исключить из школы, и в этом случае его перспективы на будущее, предположительно, резко портились. Проблема была в том, что он не представлял себе никакого будущего, ибо по горло застрял в прошлом. Какое значение имело какое-то несчастное слушание в сравнении с кошмаром, который разверзся внутри него. Кошмар, ко всему прочему, обладал противным зловещим голосом, и неустанно изрекал всякие прогнозы, от которых сам храбрейший Гарри Поттер полез бы на стенку.

«Знаешь, в чем твоя слабость? Ты избалован, — объявил Темный лорд, когда на второй день за обедом Рики попросил, чтобы к завтраку были апельсины. — Ты неспособен к терпеливому ожиданию, таких вот сиюминутных удовольствий у тебя больше, чем великих целей».

Рики прогнал назойливую картину, где бледный Волдеморт, одетый по–охотничьи и с винтовкой, залег в засаде в болоте и валяется так годами, рассчитывая, вдруг да мимо когда-нибудь пройдет достопочтенный Альбус Дамблдор.

«И что теперь, апельсины не есть?» — усмехнулся он.

«Как ты примитивен, — зашипел в ответ зловещий голос. — Таким, как ты, не перевернуть мироздание грандиозными замыслами…».

«Отвали! Нет у меня грандиозных замыслов, — рассердился Рики, — и я не стану переворачивать мироздание. Пусть стоит».

«И я о том же», — продолжал ворчать Темный лорд, а поскольку его никогда не волновало, согласен юноша его слушать или нет, принялся излагать свою точку зрения на то, как надлежит достигать величия. Мог бы и не стараться — весь его жизненный путь и без того был у Рики как на ладони.

«Ты щадишь себя и всех вокруг, и за это поплатишься», — обещал Волдеморт, и хотя Рики был принципиально с ним не согласен, рассуждения Лорда вызывали в нем смятение духа, и оттого так сразу у него не находилось логичных возражений.

Пит, которому он пожаловался, не находил в этом ничего страшного и посоветовал вообще не вступать в дискуссии. По его мнению, это была пустая трата энергии.

— Ты видел сектантов, которые ходят по улицам с брошюрками? — сказал он. — Если ты с ними заговоришь, потом будет очень трудно отвязаться. Также с твоим болтуном — чем меньше времени и внимания ты ему уделяешь, тем лучше.

Лорд очень обиделся. Хотя Рики давно высказал ему, что считает его команду Упивающихся смертью чем-то вроде радикальной секты, состоящей сплошь из редкого сорта придурков, не способных разглядеть своей же пользы и себя не уважающих, Назойлик даже в своем маловыгодном положении продолжал гордиться их преданностью.

Совет брата показался парню стоящим, хотя бы потому, что он сам не хотел уделять внимание вредоносной сущности. И Рики старался. Он не уклонялся от компании, не далее как сегодня перед ужином они втроем, вместе с Марком, играли в лото. Волдеморт и тут пытался вклиниться — но парень от него отмахивался, как от назойливого собеседника.

Тем более, Назойлик завел свою старую пластинку, а ребята обычно рассказывали вещи куда более приятные, и, как правило, Рики еще не известные. С Марком, например, прошедшим вечером было очень интересно: он рассказывал о Китае, о своей работе и всякого рода курьезных случаях, происходящих с ним.

— Между прочим, на Востоке знать не хотят нашей вседозволенности и распущенности, — говорил он одобрительно. — Если ты, к примеру, одет чуть не так, как положено по трафарету, с тобой иметь дела, скорее всего, никто не станет. Орать там вообще не принято, это ужасная невоспитанность. И все время все улыбаются — вот уж к этому я до сих пор не привык!

Рики согласился — в самом деле, у бывшего слизеринского старосты не было предрасположенности к такому поведению. Да его и не поняли бы, насколько Рики знал родной колледж и школу вообще, там уважалась чисто британская сдержанность. Скажем, если бы профессор Снейп или профессор МакГонагол, прославившиеся суровым обращением с учениками, вздумали учиться манерам у китайцев, это восприняли бы как конец света. С другой стороны, директор Дамблдор не стеснялся улыбаться — ну так его и считали чудаковатым. Впрочем, получив доступ к памяти Волдеморта, Рики открыл для себя иной взгляд на этого уважаемого и влиятельного колдуна.