Чтение онлайн

Он еще не договорил, а Рики невыносимо захотелось отпустить какую-нибудь колкость по этому поводу. Он отвернулся, чтоб профессор не догадался об этом, и в глазах крестного уловил родственный порыв.

— И, тем не менее, сэр… — все же вырвалось у дядюшки Гарри, прежде чем крестный прикусил язык.

Но Снейп уже вскинулся.

— Ты хочешь напомнить, Поттер, что под конец года я вылетел из школы со свистом проклятий в спину?

Если он рассчитывал так подпортить веселость дядюшке Гарри, то ему это не удалось.

— Что Вы, сэр, — с жаром возразил тот, — я никогда бы не стал определять Ваш тогдашний ммм… уход подобным образом.

— Джентльмены, — мягко вмешался Дамблдор. — Ваше, то есть наше героическое прошлое, без сомнения, весьма увлекательно.

Невысказанное «но» повисло в воздухе. Снейп и Поттер отвернулись в разные стороны с тем добродушно–философским выражением, в котором на самом деле мало добродушия.

Дамблдор воспользовался приходом Рики, переключив все внимание на него. Ну, Рики и не мог иметь ничего против того, что рассказать все, что вспомнил, но прежде поинтересовался, есть ли новости из госпиталя святого Мунго.

— Выздоровление будет длительным, — сообщил Поттер. — Но теперь уже жизням профессоров ничто не угрожает.

Тогда уже Рики стал рассказывать, не отвлекаясь. По ходу его объяснений леди Гермиона делал пометки, а учителя то и дело припоминали разные случаи. В том числе, дяде Гарри удалось не то чтобы удивить собравшихся, но сообщить им новость — это точно.

— Локхарт был жуликом и лжецом, — объявил крестный. — Он вовсе не совершал тех подвигов, которые описаны в его книгах. И, должно быть, все же опасался разоблачения. В итоге с ним случилось именно то, что он сделал с настоящими героями. Он остался без памяти, причем сам себе ее стер.

Леди Гермиона слегка насупилась, большинство учителей выглядели откровенно изумленными, а лицо профессора Снейпа на миг приняло такое выражение, что Рики предпочел его не расшифровывать.

— Почему же ты нам об этом ничего не сказал, Гарри? — упрекнула МакГонагол.

— Да как-то… я думал, все это поняли, — смутился Поттер.

«Да уж, в этом весь честный дядя Гарри», — подумал слизеринец.

Выслушивать выяснение недоразумений между старшими наставниками было, безусловно, неловко. Рики предпочел поскорее смыться в штаб. Там, конечно, проклятием должности интересовались ничуть не меньше.

И, если друзья Рики не выражали никаких претензий, то малявки, вскоре получившие письма от Мери, не стеснялись возмущаться, отчего он не разбудил их в пять утра, когда собрал учителей. Это при том, что их родители в письмах разъясняли им разные случаи как нельзя более подробно. Сам Рики был потрясен сообщением дяди Гарри, и не без злорадства рассказал о нем друзьям. Но Локхарта они лично не знали и не слишком заинтересовались, зато о других преподавателях строили гипотезы.

— Для Долохова, который пробрался в замок на свой страх и риск, после многих лет страха, скитаний и преступлений, каждый взгляд в сторону окна должен был преумножать его неприятие жизни и действительности, — предположил Лео. — Неудивительно, что он не пережил тот год.

— С дядей Невиллом сразу ничего не случилось, — продолжил Артур. — Но, знаете, его бабуля обеспечила ему трудное детство. И, в итоге, его едва не доконала необходимость блюсти семейную честь. А что с опозданием, так неудивительно.

— Он — человек неспешный, но обстоятельный, — согласился Ральф.

В том, почему Люпин относительно благополучно перенес назначение, не только Рики склонен был согласиться с профессором Снейпом.

— А вот дядя Гарри по жизни научился, должно быть, сопротивляться даже самым безнадежным переживаниям, — с гордостью произнес Эди. — И ему должность принесла хороший результат. Под конец того года, помните, он уничтожил хоркрукс!

«Вот уж сомнительное удовольствие», — кисло подумал Рики, но спорить не стал.

— Профессор Лавгуд в тот класс помимо уроков почти не заходила, тем более — в вечерние часы, — отметил он. — Она же возвращалась к своей семье. Поэтому проклятье и не оказалось на нее никакого влияния.

Она нравилась ему ничуть не меньше Вана, потому что была ведьмой оптимистичной и по характеру плохо поддавалась подобным воздействиям.

— Зато профессор Ван склонен любоваться закатами и тому подобными красотами, — с сожалением произнес Дик. — А ему совершенно не свойственны всякие депрессии и тому подобные безобразия! Возможно, поэтому он и принял это рискованное решение ехать к Лонгботтому. Может быть, спросить совета профессора Дамблдора было бы куда благоразумнее, но мне лично это не пришло бы в голову.

Но после того, когда крестный пообещал, что профессора поправятся, Рики начинал волноваться из-за своего открытия. Теперь, когда загадка должности для всех разъяснилась, у него возникло впечатление, что они вообще не собираются снимать заклятье. В «Хогвартс» началось настоящее паломничество, Рики не раз здоровался в коридорах с теми же членами экзаменационной комиссии ТРИТОНА. А уж профессор Малфой побывал три или четыре раза, даже обедал в Большом зале. Все приезжали, смотрели, удивлялись, как раньше до этого не додумались, и оставляли все как было с незапамятных времен, чтоб другие могли полюбоваться.

Попадание Рики в больничное крыло одноклассники приняли на свой счет, и держались с ним подчеркнуто предупредительно. О том, что в действительности произошло, не узнали даже Ирис и близнецы Уизли. Но ученики, понятно, настойчиво желали выяснить, что случилось с профессором Ваном.

— Он обещал показать нам превращение в тигра! — негодовал гриффиндорец–четверокурсник.

Виктор Чайнсби, который, как выяснилось, тоже не успел утвердить свою статью у преподавателя защиты, показал себя умным, как всегда. Он обратился прямиком к Дику и потребовал объяснить, куда делся профессор и почему Макарони не может спокойно жить.

— Он извинился, но прежде пришлось ему все рассказать, потому что мать ему что-то намекала в письмах, — оправдывался Дик. — Виктор в ужасе. Говорит, о нас теперь черт те что будут думать в Китае. Ну, вы его знаете.

Через два дня в гостиной «Слизерина» появилось объявление для выпускников. Оно гласило, что по случаю болезни профессора Вана статьи по защите от темных искусств будет править лично профессор Снейп. И в указное время выпускники устремились в подземелья.

Там Рики получил возможность убедиться, что это по–прежнему тот самый Снейп, к которому все привыкли за прошедшие годы. Он принимал по одному в своем кабинете, в то время как остальные ждали в классе за партами. И, разумеется, слышали все критические замечания. Половину Снейп успел отправить на доработку, и Рики вполне проникся трепетом, когда подошла его очередь.

Будучи с утра убежденным в образцовости, актуальности и грамотности изложения своей работы, напоминая себе, что в сравнении с битвой с Упивающимися смертью это пустяки, с быстро бьющимся сердцем он переступил порог профессорского кабинета, где банки на полках молча приветствовали его.

Снейп с выражением лица, которое расшифровывалось примерно как: «Повесят же такую бестолковую работу, мог бы — отказался», даже не кивнул. Он протянул руку и проворчал:

— Давайте сюда ваш опус, посмотрим.