Чтение онлайн

Во время подготовки юбилея Антонелли Рита с незаурядной женской проницательностью поняла: дни Лары как любовницы Элмера сочтены. И хотя актриска старалась публично продемонстрировать их близость, намекая чуть ли не на помолвку, Элмер больше не пылал. Это было ясно, как божий день! Рита воспряла духом и на следующий день предложила утомленному шефу сбежать с ней на побережье.

– Ты просто будешь отсыпаться, а я поддерживать связь с миром, сторожить у порога как верная собака.

– Только никаких визитеров и телефонных звонков!
– легко согласился Элмер, которому очень хотелось после напряженной работы "залечь на дно".

Они остановились в маленькой гостинице под чужими именами. Рита вела себя предельно тактично, ухаживая за боссом как преданный друг - два дня она позволила ему отсыпаться, делать уединенные пробежки по берегу моря, сидеть в одиночестве на террасе с бокалом вина и диктофоном. Вествуд должен почувствовать, каким ненавязчивым и полезным может оказаться присутствие женщины.

Все это время Рита была начеку: вела телефонные переговоры со студией, подготавливая необходимый фронт работ к возвращению Вествуда в Рим. Она точно рассчитала время, когда должна была появиться в "кадре" его внимания как субъект сексуальной притягательности. Утром четвертого дня беззаботного отдыха в дверь номера Эмера тихо постучали и вместо официанта появилась Рита. На тележке стояло все необходимое для завтрака на двоих - изысканного завтрака с учетом кулинарных пристрастий Вествуда. Сама она выглядела даже привлекательно - в свободном шелковом хитоне ручной африканской росписи сине-голубых и бежевых тонов с крупными браслетами "туземной работы", подчеркивающими изящество рук. Рита казалось совсем другой женщиной: легкий загар освежил её кожу, на скулах темнел румянец волнения, от неё пахло морем и медовыми прибрежными травами. Элмер удивленно сел на кровати:

– Уже тысячу раз имел возможность убедиться в том, как изменяют женщину тряпки, но не перестаю удивляться этому. С трудом узнал тебя, крошка. Честное слово - ты похудела на двадцать килограмм и прилично выросла! Да ещё какой-то шальной блеск в глазах - признавайся, эти три дня ты провела с хорошим кавалером!

– Клянусь - мой кавалер лучше всех!
– Звякнув браслетами, Рита подняла руку как для присяги и мысленно порадовалась, что не вырядилась в шорты.

– Я сидела на берегу в бухточке, потом плавала в полном одиночестве в прохладной зеркально-спокойной воде и благодарила судьбу за эти дни. Когда можно почувствовать себя женщиной, а не рабочей лошадкой.
– Рита ловко сервировала для завтрака столик на балконе, замечая краем глаза, что Элмер не стал одеваться, а лишь набросил халат.

– Я плыла к горизонту, а море ласкало мое тело. Кажется, я даже мурлыкала себе по нос... Вот это...
– Волнующий низкий голос пропел куплет старинного ломбардского романса.
– И знаешь, я чувствовала себя Афродитой...
– Она вытащила из вазы яркую камелию и воткнула в распущенные кудрявые пряди.

– Никогда не замечал, что у тебя такие чудные волосы.
– Элмер стоял рядом положив ей руки на плечи и поглаживая блестящие густые завитки. Затем он поцеловал ее! Сердце Риты возликовало. Ее не огорчило даже то, что в постели Элмер оказался далеко не таким, как рисовало воображение. Его вспыхнувшая внезапно страсть вдруг резко угасла.

– Прости, детка, я все ещё в шоке от этих юбилейных торжеств. Ты же знаешь лучше всех, - не мое это дело, - он быстро оделся и закурил.

– Элмер Вествуд всегда на высоте, - категорически заявила Рита.
– Я вырву язык каждому, кто осмелится заявить другое.

С растрепанными волосами, пылающими щеками и пышным бюстом она была похожа на валькирию, рвущуюся в бой. И Элмер благодарно поцеловал её в щеку.

– Спасибо, дорогая. Я благодарю небо, что оно послало мне в твоем лице преданного друга.

Весь следующий день "друзья" не раз пытались обогатить свои отношения физической близостью и покидая побережье, могли бы сказать, что теперь знают друг о друге едва ли не все.

Вкоро после возвращения в Рим, Рита, ничем не напоминавшая об эпизодах в гостинице, вдруг попросила отпуск на неделю по семейным причинам. Объяснять она ничего не стала, пробурчав что-то о своих стариках, живущих где-то на юге.

На Элмера сразу обрушилась лавина какой-то мелкой организационной работы, появлялись люди и дела, о наличии которых он и не подозревал. "Разумнее будет дождаться Риты", - решил он, собираясь взять пару дней на творческие разработки. Тем более, что Лара как раз была в Риме и отказывать ей во встрече было уже просто неприлично. Это означало бы окончательный разрыв.

Элмер глубоко вздохнул и, выпуская со свистом воздух из надутых щек, в раздумье снял телефонную трубку: в конце концов Лара великолепная любовница, а потянуть с решением "серьезных вопросов" ещё немного можно. Прокручивая в голове начальные фразы небрежно-веселого разговора с Ларой. он вздрогнул от телефонного звонка.

– Старик! Отлично, что я тебя застал. Видишь ли, ты мне очень нужен. Срочно.
– Голос Карлино звучал с небывалой, даже угрожающей, серьезностью.

– Поймал должника, пройдоха, - улыбнулся Элмер.
– Помню, помню, и готов с лихвой расплатиться за твой совет с Антонелли. Дело в шляпе. Как насчет шикарного ужина у "Пьетро" в среду?

– Я же сказал - срочно. Через пятнадцать минут жду тебя в конторе. Не дожидаясь возражений, Карлино повесил трубку.

Элмер пожал плечами, - ну, что же, беседу с Ларой придется отложить. И вздохнул с облегчением.

Через полчаса он сидел в мягком кресле кабинета адвокатского офиса Карло Болино, с трудом переваривая информацию, полученную от друга. Рука Элмера все ещё сжимала газету "Вести Фемиды", развернутую на странице с небольшой фотографией.

Две дамы под темными вуалями стояли у гроба Франко дель Форто, скончавшегося в результате разрыва сердечной мышцы. В сообщении также указывалось, что человек, владевший одним из самых значительных состояний в Италии, не задолго до кончины переписал завещание, в соответствии с которым половина всех принадлежавших ему богатств - в ценных бумагах, недвижимости, денежных вкладах, а так же знаменитый бриллиант "голубой принц" - переходят к дочери - Маргарите Гватичелли дель Форто.

– Не надо быть Эркюлем Пуаро, чтобы догадаться: твоя верная Рита Тичелли не кто иная, как несчастная дочь покойного, - в глазах Карлино сверкали искры удачливого кладоискателя.

– Но почему она не афишировала то, что придает привлекательность любой женщине - свое настоящее имя?
– искренне изумился Элмер.

– Рита боялась искателей богатых наследниц. Ведь она не слишком привлекательна. А кроме того - умна и очень целеустремленна. Марго Гватичелли рассчитывала пробудить в тебе, несравненный Элмер, ответное чувство, а затем уже бросить к ногам возлюбленного свое недюжинное состояние. Нет, я даже огорчен. Ума не приложу, что содрать с тебя в результате столь блистательного сводничества?!
– насупился Карлино.

– До брака далеко. Ведь я не влюблен, увы. И теперь все мои попытки проявить внимание богатая наследница будет воспринимать как фальшивую игру рыскающего вокруг добычи хищника.

– А ты не играй фальшиво, милый. Ты же ас в своем деле. Она скрывает, значит, тебе не следует знать. Она хочет иметь бескорыстную любовь следовательно, охаживай Риту Тичелли, забыв про Марго и "голубого принца". Только подсуетись, друг мой, - здесь все дело в темпе. Пока у вас на студии не растрезвонили новость и не раскрыли инкогнито Риты, она должна получить от тебя самое пылкое и самое бескорыстное предложение супружеских уз.

У Элмера никогда ещё так не шумело в голове от предчувствия большой игры. Уж очень велика была ставка! Да, к тому же, удача сама плыла к нему в руки. "Святые спасители! Кто же из вас надоумил меня затащить её в постель там, в гостинице? Я поставлю самую толстую свечу! Ведь эти мои хиленькие сексуальные подвиги - самый крупный козырь во всей этой истории! Папаня был ещё живехонек, а я и вообразить не мог, что предмет моего пылкого вожделения - черноокая секретарша Рита - невеста с фантастическим приданым", - думал Элмер, направляясь домой. Он решил не появляться в этот день на студии, где любой идиот может ткнуть ему под нос газету со счастливым возгласом: а наша-то Рита не так проста! Нет, он должен оставаться "в неведении" как можно дольше.