Чтение онлайн

[99] Ios. Flav. Bell. Iud. II. 13. 7 (268).

[100] Cantacuzene G. // Musee Beige. 1927. XXXI. P. 157-172.

[101] См. примеч. 1 на с. 139.

[102] Kraft К. Op. cit. Р. 80-81.

[103] Тас. Ann. III. 42. 1.

[104] Ibid. III. 33. 5.

[105] Тас. Hist. II. 22. 2.

[106] Тас. Agr. XXVIII; XXXII. 3.

[107] SHA: M. Ant. XXI. 6-7; XXIII. 5.

[108] Тас. Ann. IV. 5. 5; Sasel J. // Historia. XXI. P. 474-480.

[109] Durry М. Les cohortes pretoriennes. 1939. P. 239 — 257.

[110] Passerini A. Le coorti pretorie. 1939. P. 141 — 189.

[111] Tac. Ann. IV. 5. 5; Pagnoni A. // Epigrafica. 1942. IV. P. 23-40.

[112] Mench F.C. The cohortes urbanae. 1968. P. 495-497; 501-505.

[113] Freis H. Die cohortes urbanae // Epigr. Stud. 1967. II. P. 50-62.

[114] Duval N., Lancel S., Le Bohec Y. // Bull. Com. Tr. Hist. 1984. P. 33-89.

[115] Baillie Reynolds Р.К. The vigiles of Ancient Rome. 1926. P. 64.

[116] Speidel M. Die equites singulares Augusti. 1962. P. 18.

[117] Grosso F. // Latomus. 1966. XXV. P. 900-909.

[118] Wickert L. Die Flotte d. rom Kaiserzeit // Wurzb. Jahrb. f. Alt. 1949-1950. IV. P. 105-113; Redde M. Mare nostrum. 1986.

[119] Mommsen Th., Marquardt J. // Manuel des antiquites romaines / Trad. J.Brissaud 1891. XI. P. 242.

[120] Panciera S. // Rend. Accad. Lincei. 1964. XXIX. P. 316-327.

[121] Starr Ch.G. The Roman Imperial Navy. 1941. P. 66 ff.

[122] Seston W. // Rev. Philol. 1933. VII. P. 383-384.

[123] Chapot V. La flotte de Misene. 1896. P. 180-181.

[124] В отношении сардов см. также: Sotgiu G. // Athenaeum. 1969. XXIX. P. 78-97.

Что требуется от солдата? Во-первых, подчиняться командирам, затем, если придется, погибнуть в бою. По крайней мере, так думают многие наши современники и большая часть историков; с их точки зрения, упражнения являются всего лишь одной из сторон повседневной жизни воина и должны быть рассмотрены где-то между главами, посвященными лупанару, и о термах. Так, крупнейшие энциклопедии по античности: «Паули-Виссова» и «Даремберг-Сальо» — не сочли нужным уделить даже краткой статьи этому виду деятельности армии.

Однако такое отношение требует серьезных корректив. В наше время ряд военных специалистов1 заметили, что данные занятия представляют большую важность, чем предполагалось раньше, и отдельные исследователи высказывали догадки об исключительной роли, которую играли военные упражнения в достижении боеспособности римских войск. Но никто не поставил эту проблему напрямую — ученые всегда затрагивали ее косвенно: А.Нойманн — изучая уставы2, а Р.Дэвис — через археологию, занимаясь исследованием полей для маневров конницы3. В этом и заключается серьезный пробел, который необходимо восполнить.

А ведь тренировкой не следовало бы пренебрегать4: именно ею можно объяснить львиную долю успехов римской армии. Военное искусство в глазах древних представляло собой науку — «дисциплину», которой можно научить и научиться, подобно математике или литературе. Для обозначения этого вида деятельности латинский язык располагал двумя словами: exercitium и exercitatio. В большом лексиконе «Thesaurus linguae latinae», где приводятся все ссылки на известных авторов, каждый из приведенных двух терминов занимает объемистые колонки5. Это показывает значение данного явления и делает еще более странным отсутствие интереса к нему со стороны современных исследователей. Сами римляне придавали очень большое значение тренировке. Варрон6 в своих этимологических изысканиях без колебаний перевернул то, что нам кажется естественным порядком: он выводил происхождение слова «войско» (exercitus) из глагола «упражнять» (exercito). А Цицерон7 поддержал его своим авторитетом: «Видишь, каково у нас значение слова “армия”; [и] что говорить о тренировке легионов? Поставьте в строй солдата столь же мужественного, но нетренированного, и он будет выглядеть как женщина».

Не претендуя на исчерпывающее перечисление литературных или эпиграфических источников, затрагивавших данный вопрос8, можно все же упомянуть многих авторов, которые более чем вскользь говорят об этом занятии. Скажем, Оносандр9 в середине I в. н.э. напоминает командующему о его должностных обязанностях. Немногим позже потерпевший поражение от Веспасиана и Тита иудейский военачальник Иосиф Флавий10 объясняет свою неудачу боеспособностью, которой легионы обязаны такого рода занятиям. Разумеется, об этом часто сообщает и Тацит.

Но больше всего сведений по этой проблеме предоставляет эпоха Адриана. Сам император придавал большое значение упражнениям11. Подобное отношение позволяло ему обеспечить повиновение личного состава войск, который упрекал его если не в некотором «пацифизме», то в известной нехватке наступательного духа. Адриан лично прибыл в Ламбезис, к северу от Ореса, чтобы руководить маневрами африканской армии, а в знаменитых речах, большей частью сохранившихся благодаря одной из надписей12, он выражает свое отношение к этому. Один из его полководцев, Арриан13, в ходе инспекционной поездки по лагерям, расположенным вокруг Черного моря, устраивал учения солдат. А некий трибун, командовавший вспомогательной частью из тысячи батавов, размещенной в Нижней Паннонии, гордится тем, что он пересек Дунай вплавь впереди своих вооруженных воинов, и уточняет, что Адриан был свидетелем этого подвига14. Можно также процитировать малоизвестное место из Фронтона15. Но все же самым интересным источником по этой теме остается Вегеций16, который писал в IV в., но давал сведения о предшествовавших эпохах. Он упоминает, в частности, авторов, произведениями которых пользовался: прежде всего, это Катон Старший, затем три великих императора (Август, Траян и опять же Адриан), и наконец, Таррунтен Патерн и Корнелий Цельс.

Вопрос, который теперь встает перед нами, состоит в том, чтобы понять, почему трнировкам придавалось такое большое значение. На этот вопрос будет дан не один, а несколько ответов.

Значение тренировки

Военные функции

Очевидно, что именно в военной сфере тренировки играют важнейшую роль. Важность этих занятий понималась еще с республиканских времен, достаточно назвать Катона Старшего, Варрона и Цицерона. Можно было бы найти и другие, более древние примеры17, но это не входит в наши задачи, а потому вернемся к эпохе Ранней империи. Основная цель тренировки состоит в том, чтобы дать римскому солдату превосходство над варваром во время битвы.

Легионер должен прежде всего превосходить своего вероятного противника физической силой18; легко понять, что на первый план здесь выступают спортивные занятия. Но нужно также закалить характер. «Своими военными упражнениями римляне готовят не только крепкие тела, но и сильные души» — отмечает Иосиф Флавий19. Эта практика позволяет, кроме того, лучше переносить ранения20, не поддаваться панике. Большое значение имеет психологический эффект. Он дает заметное преимущество: если солдаты способны выполнять свои маневры в совершенстве в присутствии врага, этот последний рискует потерять боевой дух и может уклониться от сражения путем бегства21.

Более того, учения связаны с дисциплиной22, а она была так важна, что ее обожествили и воздвигали ей алтари в лагерях. Дисциплина не сводилась к слепому повиновению приказам — такое поведение скорее являлось следствием. На самом деле в слове «disciplina» мы находим корень disc-o, -ere; а этот глагол означает «учиться»23. Иными словами, необходимо освоить военное ремесло, «выучиться» ему во всех тонкостях. Выполнять приказ, даже если он кажется бессмысленным, проявлять уважение к старшим, — все это является частью профессиональных требований, этому учат24 так же, как владению оружием или строительству оборонительного вала. Воин, знающий, что он должен делать — поскольку он это тысячу раз повторял на учениях - полностью уверен в себе и в своих командирах25. Римская армия применяла принцип, воспринятый в наши дни многими военными школами: «учиться, чтобы побеждать», — хотя уровень требуемых знаний сводился к техническим навыкам и в целом был довольно невысок.