Чтение онлайн

(3) Такими были события в Британии, после которых Тит удостоился звания императора в пятнадцатый раз. Агрикола же провел оставшуюся жизнь не только в немилости, но и в нужде, потому что совершил деяния, слишком величественные для простого военачальника. В конечном итоге по этой самой причине он и был умерщвлен Домицианом, несмотря на то, что получил от Тита триумфальные знаки отличия.

21(1) Необычайные и ужасающие явления произошли в Кампании: в самом конце лета внезапно вспыхнул огромный огонь. Дело в том, что гора Везувий, расположенная у моря напротив Неаполя, извергает неистощимые потоки огня. Когда-то ее вершина имела одинаковую высоту со всех сторон и из самого ее центра поднимался огонь, ибо только здесь пламя вырывается наружу, в то время как все внешние стороны горы еще и поныне остаются не затронутыми огнем.(2) Поэтому, поскольку они никогда не воспламеняются, тогда как центральная часть становится хрупкой и превращается в пепел, пики, образующие вершину, сохраняют свою прежнюю высоту и по сей день, но вся та часть, где извергается огонь, разрушившись, с течением времени сделалась полой и осела, так что вся гора стала похожа на театр для травли зверей, если допустимо сравнить малое с великим.(3) На верхних склонах горы растут деревья и обширные виноградники, но ее кратер дает выход огню, извергая днем дым, а ночью пламя, так что создается впечатление, будто в нем воскуряется огромное количество всевозможных благовоний.(4) И это происходит постоянно, когда в большей, когда в меньшей степени; нередко же, когда внутри скапливается достаточно большой осадок, гора выбрасывает пепел, а когда ее распирает сильным потоком воздуха, подбрасывает вверх и камни. Она также издает гул и рев, потому что имеет выходные жерла, не соединенные в одно отверстие, но узкие и скрытые под поверхностью.

22(1) Вот что представляет собой Везувий, и описанные явления обычно происходят здесь каждый год. Однако и все прочие, какие только здесь случались в течение времени, пусть они и казались тем, кто имел возможность их наблюдать, значительными в силу своей необычности, тем не менее даже вместе взятые следовало бы признать ничтожными по сравнению с тем, что произошло теперь.

(2) Было же это так. В большом числе мужи огромного, сверх всякого человеческого естества, роста — такие, какими изображают гигантов, — стали появляться то на горе, то в ее окрестностях, то в городах, они ходили по земле днем и ночью и перемещались по воздуху.(3) После этого случилась ужасная сушь и внезапно произошли мощные сотрясения земли, так что вся окрестная равнина вздыбилась и вершины гор взмыли на воздух. Одновременно раздался грохот как под землей, похожий на раскаты грома, так и на земной поверхности, звучащий как рев; море также загудело, и эти звуки эхом отозвались с небес.(4) Вслед затем внезапно послышался зловещий шум, как будто горы разваливались на части, и сначала огромные камни взлетели вверх, взметнувшись до самых горных вершин, а потом появились сильный огонь и нескончаемый дым, так что всё вокруг померкло, солнце полностью скрылось, как при затмении.

23(1) День, таким образом, обратился в ночь, а свет — во тьму. Кому-то казалось, что вновь восстали гиганты (ибо тогда в клубах дыма мнились их образы и как бы слышался звук труб), а кто-то решил, что весь мир погружается в хаос и пламя.(2) Поэтому люди бежали кто куда: одни устремлялись из домов на улицы, другие с открытых мест в дома, кто-то с моря на сушу, кто-то с земли в море, ибо в растерянности они считали любое место, где их не было, безопаснее того, где они находились.(3) Пока всё это продолжалось, извергалось невероятное количество пепла, который покрыл и море, и землю, наполнил собой весь воздух и повсюду, где выпадал, становился причиной множества различных бед и для людей, и для насаждений, и для скота, а что до рыб и птиц, то они были полностью им уничтожены. Более того, под ним оказались целиком погребенными два города, Геркуланей и Помпеи, причем в последнем это произошло в то самое время, когда народ находился в театре.(4) Действительно, вся масса пыли и пепла была столь велика, что часть ее достигла Африки, и Сирии, и Египта; дошла она также и до Рима, закрыв над ним небо и затемнив солнечный свет.

(5) Здесь люди на протяжении многих дней также были охвачены немалым страхом, поскольку не знали и не могли даже вообразить, что произошло, но, как и те, кто был близко к месту бедствия, полагали, что весь мир перевернулся вверх дном, и солнце сошло на землю, а земля поднимается к небесам. Впрочем, тогда этот пепел не причинил самим римлянам никакого особого вреда, хотя позже вызвал у них ужасное моровое поветрие.

24(1) Однако еще один наземный пожар на следующий год охватил весьма значительную часть Рима в то время, когда Тит отправился на место бедствия, случившегося в Кампании.(2) Этот пожар уничтожил храм Сераписа, храм Исиды, Септу, храм Нептуна, термы Агриппы, Пантеон, Дирибиторий, театр Бальба, сцену театра Помпея, Октавиевы здания вместе с книгами и храм Юпитера Капитолийского с прилегающими храмами.(3) Таким образом, бедствие это имело не человеческое, но божественное происхождение; из того перечня, что я привел, всякий может заключить, сколько всего прочего погибло в огне.

Итак, Тит направил к кампанцам двух консуляров для руководства восстановительными работами и не только выделил деньги, но и передал местным жителям собственность тех, кто погиб, не оставив наследников.(4) Сам же он не принимал ничего ни от частных лиц, ни от городов, ни от царей, хотя многие предлагали и обещали ему большие суммы; и всё разрушенное он восстановил за счет тех средств, которые были в его распоряжении.

25(1) И если в прочих делах он не совершил ничего особо выдающегося, то при освящении театра для травли зверей и терм, носящих его имя, он устроил много замечательных зрелищ. Так, были устроены бои журавлей, сражались между собой и четыре слона, а всего было убито до девяти тысяч домашних и диких животных, и в этих травлях приняли участие и женщины (но не из знатных семейств). (2) Что касается мужчин, то многие сражались в поединках, многие бились отрядами как в пеших сражениях, так и на воде. Тит ведь, неожиданно наполнив ту же самую арену водой, запустил туда лошадей, быков и некоторых других домашних животных, которые были обучены делать в водной стихии всё то же, что и на земле; вывел он также и людей на кораблях;(3) и они представили здесь морскую битву между коркирянами и коринфянами, а другие бойцы устроили подобное сражение за Городом у гробницы Гая и Луция, где в свое время Август выкопал пруд для той же самой цели. Здесь также в первый день прошли гладиаторские бои и звериные травли, при этом часть озера, обращенная к изображениям, была покрыта дощатыми настилами, а вокруг были устроены помосты для зрителей.(4) Во второй день прошли конные ристания, а на третий — сражение на воде с участием трех тысяч человек, продолжившееся затем и на суше, в котором «афиняне», одолевшие «сиракузян» (так назывались сражавшиеся), высадились на островок и штурмом взяли стену, построенную вокруг памятника. Такие были предложены зрелища, и продолжались они в течение ста дней, но Тит также устроил и кое-что полезное для народа.(5) Он бросал на зрительские места небольшие деревянные шары с различными надписями, обозначающими какое-нибудь кушанье, либо одежду, серебряный, а то и золотой сосуд, либо коней, вьючное или другое животное, либо рабов. Те, кому посчастливилось поймать такой шар, должны были предъявить их раздатчикам даров и получить ту вещь, которая была на нем указана.

26(1) Завершив эти представления, он в последний день плакал так горько, что эго заметил весь народ. Больше ничего великого он не совершил, но на следующий год, в консульство Флавия и Поллиона [81 г.], после освящения упомянутых зданий он скончался на тех же водах, где умер и его отец.(2) Как гласит молва, он был погублен своим братом, который и прежде строил против него козни; но, как пишут некоторые, умер он от болезни. Пока он еще дышал и, по-видимому, мог выздороветь, Домициан, чтобы ускорить его смерть, положил его в короб, наполненный большим количеством снега, под тем предлогом, что для излечения якобы необходимо охлаждение.(3) Так или иначе, он ускакал в Рим, когда Тит был еще жив, явился в лагерь и получил титул и полномочия императора, раздав воинам столько же, сколько дал им в свое время его брат. Испуская дух, Тит сказал: «Я допустил только одну ошибку». Что это значит, он не пояснил, и никто другой этого в точности не знает. Кто-то предполагал одно, кто-то другое.(4) Преобладает же мнение тех, кто утверждает, что он имел в виду свою любовную связь с женой брата Домицией; другие же говорят — и я склонен этому верить, — будто его ошибкой было то, что он не убил Домициана, когда обнаружил, что тот открыто злоумышляет против него, но предпочел сам пострадать от него и оставил римскую державу такому человеку, как Домициан, чей нрав будет показан в моем дальнейшем повествовании. Правил же Тит, как было сказано выше, два года, два месяца и двадцать дней.

1(1) Домициан отличался нравом не только заносчивым и вспыльчивым, но вероломным и скрытным, так что в силу обеих сторон своей натуры — необузданности и коварства — он часто обрушивался на людей, налетая стремительно, словно ураган, но нередко творил свои злодеяния, подготавливая их исподволь.(2) Из богов он более всего почитал Минерву и поэтому пышно праздновал Панафинеи; по случаю этих торжеств он почти каждый год устраивал состязания поэтов, ораторов и гладиаторов на своей Альбанской вилле (это поместье расположено у горы Альбы, откуда оно и получило свое название), которую он оберегал словно какой-то акрополь.

(3) Из людей он никого не любил по-настоящему, кроме нескольких женщин, но всегда притворялся, что любит того человека, которого в данный момент сильнее всего хотел погубить. Он настолько не доверял даже тем, кто угождал ему и помогал в гнуснейших его деяниях, что после того, как они предоставляли ему большие суммы денег или подавали доносы на многих людей, он без колебаний уничтожал их, а в первую очередь тех рабов, которые доносили на своих хозяев.(4) Поэтому и эти люди, хотя и получали от него и деньги, и почести, и высокие должности в качестве его коллег, пользовались не большим уважением и не большей безопасностью, чем прочие; напротив, за те самые дела, что они творили по наущению Домициана, их и предавали казни, чтобы казалось, что эти злодеяния совершались ими по собственному побуждению. С этой же целью он однажды объявил в своем указе, что если император не наказывает доносчиков, то тем самым он их поощряет.

Рис. Домициан.

2(1) Таким было его отношение ко всем людям на протяжении всего его правления, но он превзошел себя, когда обрек на бесчестье и гибель друзей своего отца и брата. Правда, он издал особый указ, сохранив в силе все дарения, полученные кем бы то ни было от них или других императоров.(2) Но это было не более чем лицемерное притворство. Ведь он ненавидел их и за то, что они не выполнили все его просьбы, многие из которых были совсем необоснованными, и за то, что они пользовались известным уважением; он ведь относил к разряду своих врагов всех, кто больше остальных пользовался расположением его отца и брата и имел значительное влияние.(3) Именно поэтому, хотя он и сам имел любовную связь с неким евнухом Зарином, но, поскольку и Тит весьма увлекался кастратами, он, чтобы опорочить его память, запретил впредь холостить кого-либо в пределах римской державы. Вообще он говорил, что те правители, которые мало расточали наказаний, были не добрыми, а всего лишь удачливыми.

(4) Сам он нисколько не обращал внимания ни на похвалы, расточаемые Титу за то, что он не казнил ни одного сенатора, ни на неоднократно высказываемое сенатом желание принять постановление о недопустимости применения императором смертной казни в отношении лиц, пользующихся равным с ним почетом. И, право же, велика ли для них разница, казнит он кого-то из их числа в силу собственных полномочий или с согласия остальных сенаторов — как будто они и в самом деле могли как-то возразить или не проголосовать за обвинительный приговор?(5) Некоторые восхваляли Тита так, чтобы Домициан их не слышал (но это было таким же грехом, как и прямо в лицо бранить самого императора), но между собой они только этим и занимались, и он ненавидел их, потому что прекрасно знал, что они тайком так и делают. И действительно, было во всем этом и еще нечто похожее на игру.

(6) Он ведь делал вид, что любит брата и горюет о нем, со слезами на глазах произнес похвальную речь в его честь и поспешил причислить его к богам, прикрывая всем этим свои действительные чувства и желания, которые были прямо противоположными (так, он даже отменил цирковые игры по случаю дня рождения Тита).

(7) Таким образом, не чувствовали себя уверенно ни те, кто соболезновал ему в горе, ни те, кто разделял его радость: первые — потому, что неизбежно задевали его истинные чувства, а вторые — потому, что изобличали его притворство.