Чтение онлайн

Что привязывало его к малообразованному тугодуму Риккардо? Годы детской дружбы? Возможность блистать перед недалеким приятелем? Безусловная преданность Риккардо, его способность терпеть насмешки? Вероятно, Лоренцо и сам не смог бы ответить на этот вопрос.

Риккардо же им даже не задавался.

– Останешься у нас?
– спросил он, как обычно, когда приятели подошли к его дому. Лоренцо жил возле университета, и ему предстояло идти еще около часа, что для одинокого, не вполне трезвого путника в ночном Риме могло быть небезопасно.

– Спасибо, дружище, с удовольствием воспользуюсь твоим приглашением, тем более, что нам надо поговорить. У меня к тебе есть просьба.

Удивленный неожиданно серьезным и доверительным тоном протрезвевшего приятеля, Риккардо завел его домой. Пока Тереза готовила для Лоренцо постель в комнате для гостей, где когда-то жили родители, Лоренцо тихо говорил:

– То, что я тебе скажу, не предназначено для посторонних ушей. Я знаю, что на тебя можно полагаться, и эти сведения останутся между нами. Видишь ли..., - Лоренцо теребил тонкими пальцами скатерть стола, словно не находя применения своим рукам.
– Видишь ли, в последнее время я стал неплохо зарабатывать. Настолько неплохо, что узнай об этом отец, он бы очень сильно удивился. Только он не должен об этом узнать.

Риккардо совсем не хотелось быть посвященным в мрачные тайны. Это сделало бы и его в некотором смысле сообщником возможного преступления. Заметив его озабоченный взгляд, Лоренцо рассмеялся.

– Не бойся, - сказал он.
– Я никого не убиваю, не сношусь с дьяволом - так, по крайней мере, мне кажется, - не ворую, если не считать чужих жен. В общем, мне платит мой патрон, маэстро Аретино, и платит довольно щедро, ибо может себе это позволить, за различные сведения пикантного содержания о влиятельных людях.

Тереза пожелала им спокойной ночи. Приятели перешли из гостиной в комнатку, приготовленную для Лоренцо, и уселись в кресла.

– Я ничего не понял, - признался Риккардо.
– Где находится сейчас маэстро Аретино? Я слышал, несколько лет назад он покинул Рим.

– Да, - подтвердил студент, - после того, как его ранил убийца, подосланный епископом Джованни Джиберти, который был оскорблен одной из публикаций маэстро. Сейчас он живет в Венецианской республике и, надо сказать, преуспевает, время от времени публикуя с помощью печатного станка свои так называемые "суждения". Ради того, чтобы не стать мишенью этих публикаций ему платят пенсию герцоги и епископы, короли, и даже папа и император!

– Невероятно!
– Риккардо не знал, как относиться к тому, что только что услышал.
– Писателю платят, чтобы он не писал? Чего же они так боятся?

– Конечно, правды!
– воскликнул Лоренцо.
– Маэстро Аретино пишет только правду, но такую, которую великие мира сего хотели бы спрятать от людских глаз.

– Как же он узнает эту правду?

– От таких, как я, - скромно ответил студент. В этот момент он со своей женственной внешностью, с легким румянцем, выступившим на нежных щеках, выглядел воплощением невинности.
– Нас у него целая армия. Во всех больших городах Италии и за ее пределами есть люди, собирающие сведения пикантного характера о правителях и иерархах, и поставляющие их маэстро.

– Где же ты добываешь эти сведения?

Риккардо уже догадывался, каким будет ответ. Он всегда недоумевал, что находят женщины в его друге, которому язык заменял силу, а манерность - мужество. Подружек у Лоренцо было больше, чем клиентов у Риккардо. И среди них попадались не одни только прачки и ключницы. Значительную часть своего времени подающий надежду студент факультета права проводил в роскошных палаццо весьма состоятельных людей, причем делал он это не столько с хозяевами дворцов, сколько - в их отсутствие - в обществе их юных, не очень юных или совсем не юных жен.

– Разумеется, мне все рассказывают мои прекрасные дамы, - не чинясь ответил Лоренцо, подтвердив догадку друга.
– Они узнают все от своих мужей, кое-кто из которых, как ты знаешь, весьма близок к курии.

Из этих слов Риккардо заключил, что Аретино занимается вымогательством с помощью легиона осведомителей и что одним из них является Лоренцо.

– В общем, ты шпионишь для своего патрона, - подытожил он.

– О, не будь таким наивным!
– воскликнул Лоренцо, вскочив на ноги. Он, казалось, верил в искренность собственного негодования.
– Истина - вот то единственное, что может урезонить власть имущих! Если кардинала или епископа не останавливает его вера и сан, если его обет безбрачия не мешает ему блудить и плодить незаконных детей, а христианские ценности не препятствуют жизни в роскоши и присвоении всего, на что он только способен наложить свою длань, то пусть его сдерживает хотя бы страх перед оглаской.

– Так ведь тут все получается как раз наоборот, - Риккардо со своим неизворотливым умом не мог уразуметь подобных логических хитросплетений.
– Если такой епископ будет платить твоему патрону то, что ты называешь "пенсией", то никакой истины мир об этом епископе не узнает.

Лоренцо, похоже, потерял надежду объяснить что-либо своему недалекому другу детства.

– Ладно, - он махнул рукой, и принялся стаскивать с себя разноцветный камзол.
– Забудем про это. Надо было мне с самого начала догадаться, что к тебе бесполезно обращаться с такой просьбой.

– С какой просьбой? Ты пока ни о чем не просил.

– Я хотел попросить тебя, чтобы ты был поразговорчивее со своими клиентами, когда ставишь им пиявки или стрижешь их. Особенно с этим твоим судьей. Такие люди тоже могут знать множество интересных сведений. Ты бы пересказывал эти сведения мне, а я мог бы тебе за это что-то платить, если, конечно, осознание того, что ты выручаешь друга, не было бы для тебя достаточным вознаграждением.

Риккардо, вообразив, как ведет светскую беседу с мессером Туччи и обменивается с ним сплетнями, вместо того, чтобы хранить, как обычно, угрюмо сосредоточенное молчание во время процедуры бритья, и решительно замотал головой.

– Знаешь, иногда мне кажется, что ты просто завидуешь мне из-за того, что никак не можешь научиться обращению с женщинами!
– заявил вдруг Лоренцо. Он уже облачился в халат, натянул на голову ночной колпак и залез в постель. Теперь он выглядел невинным отроком, ожидающим, когда мать поцелует его на сон грядущий. И от того, что он таким казался, услышать из его уст подобное заявление было тем более неприятно и даже оскорбительно.

– У меня скоро будет подружка, настоящая красавица. Твои матроны даже в юности не выглядели так, как она!
– выпалил раздосадованный Риккардо неожиданно для себя.

Лоренцо тут же сел, сбросив одеяло и скинув ноги на пол.

– Не может быть!
– Он сгорал от любопытства.
– Когда это ты научился врать?

Риккардо молчал, жалея о порыве, заставившем ему это сказать.

– Или это правда? Кто она? Говори же!

Но уговоры Лоренцо не возымели никакого действия.

– Жаль, - молвил он.
– Я уже было обрадовался за тебя, как и пристало истинному другу. Но давай, коль скоро речь зашла об искусстве любви, покажу тебе кое-что интересное и опасное. Разумеется, никому ни слова! Помнишь скандал с непристойными фресками Романо?