Чтение онлайн

– В мои-то годы пора уже разбираться в людях. Я же вижу, что в этой милой девочке не может быть зла. Будем молиться, чтобы Господь вернул ей память, и тогда мы узнаем, что сотворили с ней жестокие люди.

Риккардо показался забавным ход мыслей его тети, ведь она говорила о своем взаимопонимании с девушкой, с которой у нее даже не было общего языка. Впрочем, возможно отдельных понятных слов им действительно хватало.

Он оставил тетке денег, попросив заботиться о гостье, насколько позволят выделенные им средства, и отправился на поиски Лоренцо.

Он обнаружил приятеля на лужайке перед одним из зданий университета.

– Риккардо, что ты здесь делаешь?
– удивился студент.

– Пойдем ко мне прямо сейчас. Ты мне нужен как переводчик с латыни, - Риккардо потянул приятеля за собой, не желая терять время, но тот стал упираться.

– Погоди, у меня же лекции! И что это за текст тебе вдруг срочно понадобилось переводить? Что-то я за тобой не замечал раньше такого интереса к богословским книгам.

– Я не говорю о книгах. У меня дома находится молодая женщина, которая не знает нашего языка, но говорит на латыни.

– Вот как!
– Теперь студент был заинтригован.
– Откуда у простого цирюльника взялась столь образованная гостья? Не на нее ли ты намекал на днях, обещая, что у тебя скоро появится подружка?

Риккардо слегка покраснел.

– Пойдем, расскажу в пути.

На вопрос о подружке он решил не отвечать.

– Что ж, ладно, - согласился студент, - но только при условии, что я буду сидеть на твоем муле.

Когда-то, в детстве, Лоренцо не поверил рассказу Риккардо о девушке, спящей мертвым - почти в буквальном смысле этого слова - сном в доме его семьи. Не поверил он и в этот раз.

– Из всех знакомых мне людей, - произнес Лоренцо после того, как Риккардо замолчал, - ты менее всех способен на розыгрыш. Поэтому я просто не знаю, что и думать. Говори честно, дружище, что ты затеял? Только не надо мне больше рассказывать про девушку, которая проспала в твоем подвале больше двухсот лет, а теперь проснулась, разговаривает с тобой на латыни и ничего не знает ни о самой себе, ни об этом Божьем мире.

– Когда мы были детьми, ты хотел доказательств, - ответил Риккардо.
– Сегодня ты их получишь.

Дома никого не оказалось. Риккардо был уверен, что женщины скоро вернутся, так как Тереза не была способна на длительные пешие прогулки, а мул все это время находился с ним. Чтобы не терять время зря, он повел приятеля к зеркалу, - возле которого Лоренцо быстро провел рукой по волосам, поправив спадающий на глаз локон, - дальше, в проход за зеркалом, и вниз, в подвал.

При виде ложа и смятой постели скептицизм студента дал трещину.

– Неужели все это правда?!
– воскликнул он.
– Девушка действительно пролежала здесь больше двух столетий, нисколько при этом не постарев?

– Да, это было именно так, - серьезно подтвердил Риккардо.

– Значит, она могла быть знакома с Данте и Боккаччо!
– встрепенулся Лоренцо.
– Могла быть свидетельницей раскола в церкви, когда три кардинала одновременно объявили себя папами! Хотя погоди. Она же ничего не помнит. Мы должны помочь ей вспомнить! Может быть, я смогу понять, откуда она родом, по ее выговору. Или нет, лучше поступить иначе. Я нахватался у других студентов всяких простых фраз на разных языках. Если она услышит звуки родной речи, то сразу вспомнит свой язык и родину.

Риккардо был возбужден не меньше, чем его приятель, но совсем не из-за того, что Безымянная могла знать автора "Божественной комедии". Он предвкушал скорую встречу с ней и не хотел находиться в подвале в то отрадное мгновение, когда она вернется в дом.

– Пойдем наверх, здесь трудно дышать, - предложил он.

– Я только что вспомнил, что слышал о сходном случае, - заявил Лоренцо, когда они вернулись в гостиную.
– Молодой мужчина проспал почти двадцать лет и нисколько не изменился. Но после пробуждения он быстро наверстал упущенное время, состарившись всего за две недели на те же двадцать лет. Это означает, что твоей гостье жить осталось недолго. Сам подумай: если за ближайшие две недели ей предстоит постареть на двести лет, то на самом деле она проживет всего несколько дней. Приготовься увидеть ее послезавтра дряхлой старушкой.

– Ничего такого с ней не произойдет!
– воскликнул Риккардо почти в гневе.

– Ну ладно, ладно, забудь то, что я сказал!
– поспешил успокоить его студент.
– Может быть, с ней это и не случится.

Расхаживая по комнате, он размышлял вслух.

– Так, значит, я буду называть ее на "ты", потому что на латыни не говорят одному человеку "вы" или "ваша честь". Скажу, что я студент, и меня зовут Лоренцо. Sum studiosus. Mihi praenomen est Laurentius.

Задумавшись, "студиозус" спросил:

– Как мне лучше назваться, дружище? Лоренцо или Лаврентием?

– Лоренцо, конечно, - недолго думая ответил цирюльник, вспомнив, что его самого Безымянная уже несколько раз называла то "Риккардо", то "Рихардусом".
– Она сама сообразит, как переделать твое имя на латинский лад, если ей того захочется.

– Хорошо бы все же узнать ее родной язык, - пробормотал Лоренцо и вдруг осекся и вскочил на ноги, глядя в сторону двери, откуда только что вошли в дом Тереза и Безымянная.

Девушка была в платье изумрудного цвета, купленном для нее Риккардо, но к нему добавились оранжевые шелковые нити для скрепления буфов на рукавах.

– Приобрели только что на рынке!
– пояснила Тереза, перехватив взгляд племянника.
– Кроме того, купили ей румян и красок для бровей и ресниц. Молодой женщине надо выглядеть прилично. Кстати, сегодня наша гостья позавтракала со мной за столом, а не в постели, как ночью, и, кажется, осталась вполне довольной.

Когда Тереза начинала говорить, остановить ее бывало трудно. Особенно, если никто не пытался это сделать. Риккардо молчал, не в силах отвести глаз от фигуры Безымянной, выглядевшей в одежде еще более маняще, чем в ночной сорочке из грубой ткани. У Лоренцо и вовсе отнялся язык. Похоже было, что он так и не понял: разыгрывают его или эта девушка действительно подобна заснувшей принцессе из легенд.

– Когда мы проходили мимо статуи Пасквино, - продолжала тараторить Тереза, пока Риккардо усаживал их обеих за стол, - Безымянная остановилась и стала как-то особенно на нее смотреть. Мне кажется, она скоро что-то вспомнит. Или, может быть, ее удивило то, что у статуи отбиты руки и нос. Стихов на постаменте уже не было.

Упомянутый Терезой безрукий торс стоял близко к их дому, на самой площади Навона. Выглядел он очень древним, никто не знал, кого он изображает, но римских горожан это не особенно интересовало. Статуя притягивала людей тем, что каждое утро ее постамент обклеивался новыми пергаментными листами с сатирическими виршами, обличавшими самых именитых граждан Папского государства. К полудню эти стихи -пасквили, как их позднее будут называть по имени статуи, - отдирала стража порядка, однако многие успевали к тому времени прочитать их и пересказать их содержание своим знакомым.