Чтение онлайн

— Хочу иметь пространство для маневра.

— Воля диктатора — закон.

— Ну зачем вы так. А… пленные тоже здесь?

— В тюремном блоке. Им оказывают помощь.

— Поставьте меня на ноги поскорее, пожалуйста.

Боги, она же забыла разблокировать Люция. Как он, наверное, зол.

«Люц, ты цел?»

Молчание, хотя контакт активен. Ну, что ж, имеет право. Сейчас неважно. Электра задумалась. Потом написала его вице, Аэцию.

«Сколько кораблей мы непоправимо потеряли?»

«Много. Я прислал полный отчет. Жаль, что „Немезиду“ придется оставить на приколе около Форпоста, она даже двинуться не может, вся ходовая разрушена».

«Знаю, у нас были разногласия, но это не мешает мне высоко ценить вас. Не хотите взойти на мостик „Волчицы“ в роли капитана и перевести на нее свою команду с „Немезиды“?»

Пауза между сообщениями оказалась долгой, она уже успела решить, что это означает решительный отказ.

«Сочту за честь, диктатор. Но со своей стороны хотел бы вам порекомендовать Арджентину Красс. Она решительный профессионал, обладает всеми необходимыми компетенциями и не вписывается в команду адмирала Аурелия. Вы получите классного специалиста. А мне надо будет курировать ремонтные работы».

«Что ж, спасибо. Я подумаю».

— Домина Электра, вы, по-моему, работаете! — разозлился врач.

— Нет, просто лежу.

— Вот и лежите. Отключите чип, пока у вас мозги не расплавились.

Лежать пришлось долго, легионерский врач вцепился в нее и не выпускал до вечера, накачал каким-то бодрящим коктейлем и вообще привел в порядок. Усилиями доброго руфа она обзавелась такими же рядами крохотных круглых контактов на предплечьях, а затылок пришлось частично выбрить. Последняя манипуляция — микроскопический щуп проник в полую вену и прикрепил в печени крохотное устройство, дезактивирующее токсическое воздействие коктейлей брони.

Могу теперь служить в нелетных войсках, подумала Электра, поправляя волосы и разглядывая себя в виртуальном зеркале — белокурая амазонка в больничной одежде. Глупый вид. Она поискала комбинезон от брони и натянула его. Походила между коек с ранеными, подбадривая людей, но они в целом и так были в порядке. Римляне как они есть — даже после кровавого побоища культурно лежат и переговариваются в чипах, кроме тех, кого пришлось спешно поместить в криокапсулу.

И кроме мертвецов. И тех, кто предал и сбежал.

О мертвых я подумаю потом. А сейчас я должна пойти в ее каюту и понять хоть что-то. Найти корень этого кошмара.

«Волчица» была полным близнецом «Светоносного», те же верфи, та же модель, та же декада выпуска. Электре не нужно было сверяться со схемой корабля в чипе, чтобы найти адмиральский сектор. Вот знакомый круглый зал с куполом, но без статуй и каких-либо украшений, двери в просторный кабинет, переход в личные покои — дальше будут столовая и спальня. Абсолютно пустые, будто бы и не использованные с того времени, как «Волчица» сошла со стапелей.

Рабочие отсеки хранили следы человеческой деятельности. Их покидали второпях. В малой переговорной все еще бессмысленно мерцал голубоватым облаком пустой виртуальный экран. Под ногой хрустнул инфокристалл, их тут была целая россыпь, будто кто-то опрокинул ведерко со льдом. Длинный стол присохшей коричневой ниткой наискось пересекал след — было видно, как долго катился по светлому керамопласту картонный стаканчик с остатками кофе. Отсюда бежали. Или, может быть, беспорядок случился, когда «Волчицу» трясло от взрывов. Когда с перегрузкой тащило из Медеи. Так или иначе, в рабочей зоне еще недавно кипела жизнь, но зона личная была девственно безликой.

Методом исключения Электра обнаружила каюту Анны — самое скромное и пустое на первый взгляд помещение. Небольшая прямоугольная кубикула с белыми стенами, неширокая кровать, узкий письменный стол у стены. Ничего лишнего, как в келье весталки. Или в тюремной камере.

Она бездумно открыла и тут же захлопнула тумбочку с личными вещами. Нет, так нельзя.

Электра вызвала с чипа амбьянс. Надо было понять Анну. Как она жила. Что держала перед глазами. О чем думала. Амбьянс не отзывался и, сделав несколько попыток, Электра поняла, что он тут и не был подключен. Засыпая, Анна Лициния всегда смотрела в белый потолок.

Электра села на край кровати. Отсюда, из этой крошечной белой комнатки, воля одной женщины безжалостно поворачивала историю Рима. Поворачивала, пока история не вырвала у нее штурвал.

Не история. Я.

Глазу не за что было зацепиться в этом почти отшельническом жилье. Она проверила еще раз — кубикула не была подключена ни к амбьянс-проектору, ни к общекорабельной системе видеонаблюдения, зато защищалась постоянно активированным конусом тишины. Что ж, у всех свои секреты. Электра хмыкнула, вспомнив своего препарированного руфа. Надо не забыть забрать его сюда, к себе.

Потому что она останется здесь.

Это мое место. Мой корабль. Я буду тут спать. Я посажу здесь цветочки.

Как бы не так, молчаливо ответила ей когтистая и клыкастая древняя тварь. Когда ты заснешь, я перерву тебе глотку.

Посмотрим.

Ничего личного или примечательного, ни кристаллов, ни книг. Электра еще раз осмотрелась. У ножки стола, на полу, валялся тонкий стилос. Анна пишет от руки? Преодолевая внутреннее сопротивление, Электра потянула на себя единственный ящик стола.

Ничего. Что она ждала тут увидеть? Личный дневник? Письма? На дне лежала ерунда, какая скапливается обычно на дне ящика: шпилька, старомодный транспондер, зеленый камушек, отделанный как кулон, несколько карточек. Изображения на плотной глянцевой бумаге, небольшого формата. Всего три штуки, зажатые пластиковой скрепкой. Что это — ненужная и потому забытая шелуха? Или драгоценность, малое в малом, единственное личное в аскетично-безликом. Как понять другого, когда и себя-то с трудом поймешь.

Первая картинка была — безлюдный пейзаж: сосны, озеро. Земля или любая терраформированная планета. Цвета смазанные, трудноразличимые, бумага в одном углу обесцветилась и норовила завернуться. Со второй карточки на Электру со смехом глянули два светловолосых полуподростка, римских — на шеях болтаются детские буллы, плечи и носы облуплены, сидят на каком-то валуне голова к голове. Электра не сразу узнала себя и Люция.

Третье изображение было похоже на уменьшенный парадный портрет. Иллюстрация из книжки? Репродукция? Молодой темноволосый мужчина в старинном костюме — или это мундир — в кресле с высокой спинкой, рядом стоит красивая женщина в светлом платье, утянутом в талии, еще какой-то мужчина в скучном костюме и с откровенно римскими стрижкой и челюстью; трое детей: младенец в кружевном платьице и чепце, пятилетний малыш на лошадке-качалке и мальчик постарше, тоже в мундире и даже с какой-то сабелькой, мрачно и серьезно смотрит в объектив. Или на художника? Судя по обилию экзотических деталей, все-таки какая-то иллюстрация. И подпись, чернилами, от руки: `a Notre ami tr`es cher, avec reconnaissance de la famille Ardachi, 15/V/2939 AD.