Чтение онлайн

Плавт присвистнул.

— Мириад молний Юпитера! Шесть легионов! Да он спятил, этот мамкин сынок! Шесть легионов — на тысячу с лишним миль! [90] Да при Септимии в одной только Мезии стояло три легиона! Шесть легионов — на весь Данубий! Да тут и десяти не хватит!

— Мне шести довольно! — отрезал Максимин. — Тем более милостивый Август, — Максимин криво усмехнулся, — в очередной раз повелел мне вербовать новобранцев. И у него хватило ума оставить мне мои легионы. Но я хочу быть уверен, что, когда я уйду в Рецию или Фракию, здесь, в Иллирии, в Мезии, найдется кому врезать варварам по зубам. Поэтому Сервий останется в Первом Фракийском, а тебе я даю когорту в Одиннадцатом. Потому что Сервий в Одиннадцатом Клавдиевом не потянет. Хочешь спросить, почему?

— Да нет, — пробормотал Аптус, потирая шею. — Довольно того, что ты так…

— Не справится он потому, — перебил Максимин, проигнорировав реплику Плавта, — что легатом в Одиннадцатом Клавдиевом — благородный Цейоний Дидий Метелл.

— Мохнатая задница Орка! Легатом? Этого осла? Да у него еще в бытность трибуном мозгов было меньше, чем у дождевого червяка!

— Как ты понимаешь, не я его поставил легатом, — рявкнул Максимин. — Зато латиклавием [91] у тебя будет не какой-нибудь сенаторский сынок, а старина Деменций Зима, помнишь его? А прежнего латиклавия Одиннадцатого Петрония Магна я забираю себе. Ты рад?

— Пожалуй, — проворчал Гонорий. — Ослиные уши Зимы и ослиные мозги отпрыска Метеллов…

— Плюс твой ослиный фаллос! — подхватил Максимин. — Я думаю, вы свезете этот груз. Ты очень кстати удрал от варваров, Аптус. Очень вовремя. Я награжу Гельвеция венком [92] . Завтра же распоряжусь.

— Вот это правильно! — одобрил Плавт. — Его корыто подоспело как раз вовремя!

— Согласен. Теперь о твоем друге Черепе… — Максимин повернулся к Геннадию. — Я хотел дать тебе, парень, кентурию во второй когорте у этого любителя сладкого. Там как раз нужен кентурион. Хотел, но не дам. Потому что эта когорта катафрактариев, а в седле ты сидишь, как коза на изгороди.

Черепанов нахмурился. Он полагал, что держится в седле вполне прилично. Вероятно, так и было, если пользоваться мерками двадцать первого столетия.

— Я быстро учусь, — заметил Геннадий.

Легат поглядел на него в упор.

— Допустим, ты прав. Поглядим. Но сейчас ты не годен. Нехорошо, если воины станут смеяться над своим командиром. Или если их командир свалится им под копыта… Но еще хуже, — жестко продолжил он, — что кентурия после этого останется без командира. Я прав?

Черепанов коротко кивнул. Возразить было нечего.

— С другой стороны, Череп, я сказал, что дам тебе кентурию… — задумчиво проговорил командующий. — А если я так сказал, значит, так тому и быть… Кроме того, ты меня заинтересовал, и я хочу поглядеть на тебя в деле. И возможно, лично присмотреть за тобой. Ты горд этим?

Черепанов пожал плечами.

Максимин засмеялся.

— Он был большим вождем у себя на родине, верно, Аптус? Клянусь Юпитером, у него замашки легата!

— Может быть, — согласился Плавт. — Но я доверял ему свою спину. И готов доверить еще раз. Череп мало говорит, но говорит дело. И только позавчера был готов пожертвовать собой ради моей толстой шкуры.

— Ну-ка расскажи! — заинтересовался командующий, и Плавт выложил ему историю с «оскорблением величества».

Максимин очень развеселился.

— Значит, ты сказал: «Притащу тебя к Максимину!»

— Ну да. И еще: «Не забудь перед этим сказать своим в Скамарии — пусть выберут себе нового эдила».

— Ха-ха!

— А разве я был не прав? — невинно осведомился Плавт.

— Ну я же не такой зверь! — возразил Максимин. — Не стал бы я его казнить из-за таких пустяков. Спустил бы кожу со спины и отправил домой. Он же не налоги от меня скрыл, а просто ошибся маленько. Значит, ты, Череп, решил пожертвовать собой ради этого бабника? — Максимин глянул на Геннадия.

— Не совсем так, — уточнил Черепанов. — Я всего лишь собирался дать ему возможность уйти. В конце концов, я рисковал меньше: ведь я же не поносил вашего Августа.

— Нашего Августа, — строго поправил Максимин. — Слышь, Аптус, а твой друг, оказывается, верит в римское правосудие.

— Ну он же недавно в империи, — ухмыльнулся Плавт. — Со временем разберется.

— Пожалуй, — кивнул командующий. — Ты мне нравишься, Череп. Я думаю, ты — надежный человек. И кентурион из тебя выйдет. Поэтому я дам тебе кентурию. Но не в Одиннадцатом, куда ставлю Аптуса. Я дам тебе кентурию в Первом легионе. Своем собственном. Пехотную кентурию, так что тебе не придется падать с коня. И у тебя будет прекрасная возможность показать, так ли ты хорош, как утверждает твой дружок Аптус…

В конце разговора Максимин заявил, что хочет переговорить с Аптусом тет-а-тет. Без «третьих» то бишь. И выставил новоиспеченного кентуриона из шатра.

О чем говорили Плавт и его любимый легат, Черепанов, естественно, не знал. Но после этого разговора Плавт вышел мрачный, как туча.

— Пойдем, — сказал он. — Легат поручил мне представить тебя твоим командирам.

Всю дорогу до палатки Феррата Плавт бурчал и ругался.

— Это издевательство, — ворчал Гонорий. — Назначить тебя последним из кентурионов. Вполне в духе Фракийца: швырнуть птицу со скалы и поглядеть, петух это или орел. Но все равно это неуважение. Ко мне. Я ведь за тебя поручился…

Наконец Черепанову это надоело.

— Да объясни ты толком, в чем дело? — потребовал он.

И Гонорий объяснил:

— Он дал тебе шестую кентурию десятой когорты, понял?

— Ну и что?

— Шестая кентурия — последняя в когорте, а десятая когорта — последняя в легионе. Следовательно, ты — последний из кентурионов. Но не в этом дело. В конце концов, они новобранцы. Никто не мешает тебе и твоим ребятам расти вверх. Тем более что в Первом Фракийском половина не выслужила и пяти лет. Хотя в большинстве они умелые и храбрые солдаты. Это был мой легион, Череп. Я служу в нем, вернее, служил, — поправился Гонорий, — с тех пор как Первый Фракийский получил аквилу. Я служил в нем принцепсом [93] , затем стал примипилом, когда Фракиец назначил Митрила Скорпиона префектом лагеря. Я знаю всех командиров в Первом Фракийском. Они отличные воины. Всех нас вышколил Максимин, а он умеет это делать. И легионеры в большинстве тоже отличные солдаты. Я знаю, чего стоят эти парни. Я ими командовал. Теперь на моем месте — Сервий Феррат. С ним у тебя проблем не будет. И с префектом Митрилом. А вот трибун-латиклавий Первого благородный Гай Петроний Магн… — Гонорий скривился. — Но ты с ним дела иметь не будешь. Твои командиры — Феррат и первый кентурион когорты. Петроний — это проблема Железного.

— Похоже, ты не очень-то любишь этого Петрония, — усмехнулся Черепанов. — Почему?

— Дерьмо патрицианское! Помесь хорька и обезьяны! — Плавт сплюнул. — Столько мне крови попортил, ты бы знал! Максимин его тоже не переносит. Но терпит. Не хочет лишний раз лаяться с Сенатом. Тем более за Первый Фракийский он спокоен. Это его собственный легион. Лично им вымуштрованный. Хотя идея была не Максиминова, а нашего мальчишки-императора.

Плавт почесал затылок.

— Ладно, я расскажу тебе. Тебе будет полезно знать, как делается политика в Риме. Потому что, клянусь тестикулами Приапа, я чувствую в тебе потенциал настоящего варварского рикса! — Тут Гонорий ухмыльнулся и хлопнул Черепанова по спине. — Не обижайся! Один такой, как ты, стоит дюжины толстожопых, полирующих скамьи сената! В общем, дело это давнее. Почти десять лет прошло. Ну да, десять. Вскоре после того, как прикончили эту распутную тварь Гелиогабала, Фракиец явился в Рим и заявил, что готов вернуться в армию и служить потомку Септимия Севера так же преданно, как и самому Септимию. Александр с мамашей оценили это. Император принял его и одарил. — Гонорий поморщился. — Но вместо войска отдал ему под начало толпу новобранцев и велел сделать из них боевой легион, тот самый, который теперь называется Первым Фракийским. Максимин согласился, у него не было выбора. А затем собрал всех нас, своих старых соратников, дал каждому по витису [94] и пояснил, что от нас требуется. Он трудился как бешеный, Фракиец. И заставлял трудиться всех. А если кто отлынивал или начинал бурчать… Ну, ты его уже знаешь немного. Если твоим зубам тесно во рту — скажи ему что-нибудь поперек. Фракиец давил всех, как давят виноград, но добился того, что Первый Фракийский стал лучшим легионом в империи. И тогда Август отдал Максимину еще два. Тоже из придунайских провинций. И на три четверти укомплектованных новобранцами, потому что их ветеранами укрепили Первый и Второй Парфянские. Отдал и велел сделать из мяса воинов. И Фракиец сделал. И мы разбили сопатку персам в Мидии и утерли нос сирийским любимчикам Александра. А потом этот сопляк приказал нам отступать, и холод на кавказских перевалах погубил больше людей, чем конница Ардашира в Мидии. Августу пришлось раскошелиться, чтобы удержать в повиновении легионы, пострадавшие из-за его трусости. В общем, потери были изрядные, и когда нас перебросили сюда, в Первый Фракийский пришлось снова вербовать прорву новичков. Зато Максимин оставил в нем лучших командиров. Меня, например. И мы кое-чему научили своих ребят. Выбили из них дерьмо. Почти все дерьмо. Даже последняя когорта совсем не так плоха. Первым кентурионом в ней толстяк Тит Квинтус. Хитрая бестия. И всегда норовит хапнуть сверх положенного. Но дело знает. Я ему скажу, что ты — мой друг, и тебя он утеснять не станет. Не в командирах дело. Командиры у тебя хорошие. А вот солдаты… Я сказал: мы сделали солдат из всех этих дерьмовых землепашцев. Но немножко дерьма осталось. Вот его-то тебе и отдал Фракиец. Самую скверную кентурию. Самую позорную. Эти… — Тут Плавт в третий раз за последние полчаса разразился потоком ругательств.