Чтение онлайн

Или этот германец совсем тупой, или полностью отмороженный.

— Ты зачем детей перебил? — спросил Черепанов.

— Детей? Каких детей? — варвар удивился.

— Там. — Черепанов махнул в сторону голубятни.

— Это мы там были, рикс, — пробасил один из варваров. (По-своему, но Геннадий понял.) — Ничего там интересного не было. — Варвар пожал могучими плечами.

— Ромлянин спрашивает: зачем ты щенят побил?

— Да на что они нам? — удивился германец. — Здесь их все одно не продать. А ему-то какое дело?

— Вот интересуется, — ответил рикс.

На какое-то время Черепанов утратил ощущение реальности. Может, это он попал в плен? Может, это у него связаны руки, а не у варвара?

— Ладно, кентурион, — произнес вождь. — Давай о серьезных вещах поговорим. Ты победил. Ясно, что добычи у нас не будет. А что есть, ты, ясно, себе приберешь. А нам деньги нужны. Я тут подумал: почему бы нам не послужить твоей империи? За хорошую плату? Что думаете, братья?

Пленники одобрительно заворчали.

Черепанов молчал.

Варвар истолковал его молчание совершенно определенным образом.

— Ты не думай, — сказал он. — Выкупа за нас все равно не получишь. А воины мы отменные, ты видел. — Вожак усмехнулся. — Стоим недешево, сам понимаешь. Но мы того стоим. Ты называй свою цену — поторгуемся.

Нет, Геннадий определенно чего-то не понимал. Он поглядел на своих декурионов: Трогус кривил губы, а вот Ингенс-старший слушал варварского рикса очень внимательно и без малейшего предубеждения.

— Трогус, — негромко произнес Черепанов. — Как в этой провинции поступают с пойманными разбойниками?

— С разбойниками? — Трогус был удивлен вопросом. — Их вешают, кентурион, как же еще. Сначала, конечно, судят. А когда вина установлена, тогда вешают.

— Годится, — кивнул подполковник. — Опцион! Вот перед тобой шайка разбойников. И вина их установлена. Мной. Так что давай, займись. Справишься?

— То есть ты не будешь их вербовать? — удивился Ингенс. — Даже не спросишь, сколько они хотят?

— Нет, не спрошу. И когда мне понадобится твой совет, опцион, я скажу тебе об этом. Я тебе задал вопрос: справишься?

— А почему нет? — Ингенс-старший деловито огляделся. — Вона под навесом брус заготовлен. Я прикидываю, на полсотни хватит. И на остальных найдем что-нибудь. Вешать-то как?

— На веревках, — буркнул Черепанов. — Трогус, пусть твои парни ему помогут.

И двинулся к господскому дому.

Подполковник российских ВВС, летчик-космонавт Геннадий Черепанов не был жесток. Но было несколько вещей, о которых он точно знал: так делать не следует. Например, убивать детей. Возможно, он так думал, потому что был летчиком, а ведь таких, как он, постоянно упрекали в подобном. И каждый телевизионный эпизод с пострадавшими от бомбежек Черепанов отчасти воспринимал на свой счет. Хотя сам никогда городов не бомбил, наоборот, сбивал тех, которые бомбили.

А тех, кто воспринимал развалины и трупы мирных жителей как неизбежные военные издержки, безусловно, более предпочтительные, чем гибель нескольких собственных солдат, таких Черепанов, мягко говоря, не любил. Поэтому у него не было никаких шансов обзавестись штанами с лампасами. Но потому же и у дикаря-германца не было никаких шансов рассчитывать, что победитель поймет его точку зрения. То есть подполковник, конечно, мог ее понять, но не желал.

— Эй, кентурион! — крикнул ему в спину варварский вожак. — Что-то я тебя не понял!

Геннадий повернулся.

— Скоро поймешь, — пообещал он. — Увести эту погань!

Ему кричали вслед, но Черепанов не слушал. Не потому, что ему было плевать, что думают о нем те, кого он минуту назад вычеркнул из списков (хотя и это тоже), а потому что на заляпанных кровью, грязью и нечистотами ступенях портика усадьбы Черепанов увидел ангела.

Ангел спускался, вернее, спускалась по лестнице, нисколько не заботясь, что край белой столы [134] волочится по грязи. Следом за «ангелом» вышагивал мужчина в форме офицера преторианской гвардии. За преторианцем, прихрамывая, ковылял еще один, в доспехах попроще, с окровавленной тряпкой на правой руке. Когда Черепанов снова обрел способность видеть что-либо, кроме «белого ангела», этот второй сразу пришелся ему по душе. А вот аккуратный преторианец с ходу не понравился.

«Не может воин, побывавший в бою, оставаться таким чистеньким», — подумал Геннадий.

Как выяснилось позднее, он был неправ. Преторианец дрался. Причем дрался храбро и умело. Но — в доме, а не в раскисшей осенней грязи. И не в кровавом месиве сечи, а на узком пространстве лестницы, ведущей на второй этаж. Более того, удерживал эту лестницу в одиночку почти четверть часа. И удержал. Правда, исключительно благодаря появлению черепановской кентурии.

Но в тот, первый, момент подполковник всего этого не знал, и потому «красный» императорский гвардеец ему очень не понравился.

— Во имя Юпитера Капитолийского! — проворчал преторианец, останавливаясь напротив Черепанова. — Хоть бы раз эти долбаные Максиминовы грязноногие пожиратели бобов появились вовремя! Ты что, кентурион, специально ждал, пока нас всех перережут?

Черепанов не без усилия отвел взгляд от «ангела» и в упор поглядел на императорского гвардейца. Черт, у него даже шарф на шее — шелковый. Лощеная наглая морда. Небось сынок кого-нибудь из здешних олигархов.

— Ну что молчишь, кентурион? Нечего сказать в свое оправдание?

Вдобавок преторианец еще и встал так, что вместо прелестной девушки Черепанов вынужден был созерцать золоченую кирасу с искусно «выдавленными» орлами.

— Опцион! — гаркнул подполковник так, что стая ворон, рассевшаяся на крыше, возмущенно раскаркалась. — Опцион! Ко мне!

Ингенс с похвальной быстротой возник рядом.

— Видишь этого варвара, обрядившегося преторианцем нашего богоравного императора? — спросил он. — Возьми-ка его и выясни, куда он дел настоящего хозяина этой скорлупы!