Чтение онлайн

На пороге появился заспанный директор.

— Мне, — начал он с места в карьер, — звонили! Что случилось? Слушаю вас внимательно.

— Товарищ Николаев, — сказал старший из милиционеров, — откройте нам доступ во все помещения. И, если есть опасность, пусть нас сопровождает укротитель.

— Вальтер, — обратился ко мне Николаев, — можно проникнуть в твои владения?

— Позвольте, — перебил его милиционер, — кто из вас главнее?

Николаев поправил галстук и ответил:

— Я директор, а он подчиненный. Но здесь особый случай. Вальтер Михайлович, — кивнул он в мою сторону, — укротитель хищных животных и находится на репетиционном периоде в нашем цирке.

— И что это значит?

— А это значит, что он полностью оккупировал цирк, расположил клетки с хищниками во всех помещениях: в слоновнике, на конюшне, на манеже и даже в коридорах. Хищников у него очень много, и проходить мимо них чрезвычайно опасно. Так что только он один может обеспечить вам доступ внутрь и показать, где можно пройти, а где не следует. Ведь иногда у него звери и по цирку бегают.

Словно в подтверждение его слов в дверь кто-то заскребся.

«Молодец Ионис! — подумал я. — Догадался выпустить Султана!» Приоткрыв дверь, я позволил львенку просунуть морду в узкую щель. Завидя собаку, Султан радостно рванулся ей навстречу. Позорно поджав хвост, овчарка прижалась к ногам проводника. Насладившись этой сценой, я пригласил милиционеров следовать за собой.

— Ионис! Забери, пожалуйста, львенка. Здесь пройдет ищейка!

Но собака категорически отказалась идти вперед. Ее пришлось почти тащить. Когда же мы поравнялись с первыми клетками, бедный Джульбарс лег на брюхо и заскулил. Как ни бился проводник, он не смог ничего поделать с перепуганным псом. Зато изголодавшиеся хищники при виде собаки словно взбесились. Они метались по клеткам, изредка замирая в охотничьей позе…

— Да, друзья мои, к сожалению, здесь вы с собакой не пройдете, — сказал я, тщательно скрывая свое ликование. — Привяжите ее вон там. А сами встаньте в затылок друг другу, и не дай вам Бог шарахнуться в сторону. Здесь проходы узкие, и вас вмиг поймают, как кошка мышку. Имейте в виду: животные голодны.

Один из милиционеров остался с собакой, а другой пошел за мной. Николаев и Ионис брели сзади. В такой компании мы благополучно обошли все помещения, по просьбе милиционера открывая все двери и ящики. Так ничего и не обнаружив, милиционеры извинились и отправились восвояси.

А еще через несколько часов мне позвонил директор мясокомбината:

— Алло, Вальтерок, хочу тебя обрадовать. Приказано пригнать тебе из Башкирии табун в сто пятьдесят голов. Так что принимай лошадей!

— А что, раньше нельзя было?!

— Можно — нельзя, какая разница! — ответила трубка. — Есть указ — есть и мясо. Чего тебе еще? Будь здоров!

Значит, все мои беды кончились! Будет мясо, возобновятся репетиции! Я готов был кричать от радости. И вдруг меня словно обухом ударило: я вспомнил весь кошмар прошедшей ночи. Если бы мы только знали! Я готов был немедленно броситься на хоздвор и бухнуться на колени перед стариком возчиком. Кто знает, как он любил свою старенькую клячу, сколько лет работал вместе с ней!

Засунув руки в карманы, я вышел во двор и с досады так пнул подвернувшийся камень, что оторвал подошву. Мне вдруг почудилось, что вот-вот выйдет из-за угла возчик и закричит:

— Вот он, ворюга проклятый! Держите его!

Казалось, все вокруг смотрят на меня с подозрением.

Через двор с ведром воды прошел Ионис.

— Ты слышал, — почти зло сказал я, — нам табун лошадей посылают!

Ионис с силой бросил ведро. Сел и заплакал.

— Прости, друг, — обнял я его за плечи, — судьба…

Прошло не меньше часа, пока мы с Ионисом успокоились и принялись разрабатывать новый воровской план. На сей раз это был план возвращения лошади на хоздвор, благо в наше распоряжение должен был поступить целый табун:

— Что за шум, а драки нет? — услышали мы знакомый голос.

Я нисколько не удивился, увидев перед собой областного прокурора. Павел Осипович и его жена давно стали нашими друзьями и часто заходили в цирк. Вот и сейчас, возвращаясь из командировки, они по дороге завернули к нам.

Мы с Ионисом искренне обрадовались приходу друзей. То были чрезвычайно общительные и вежливые люди. Они рассказывали нам множество удивительных историй. Так, от Павла Осиповича мы узнали, что по статистике наибольшее количество изнасилований и убийств зарегистрировано именно в нашем тихом Иванове, городе сексуально неудовлетворенных невест. Но сегодня мне неинтересны были новые криминальные истории. Я жаждал покаяться, излить душу друзьям-юристам.

— Ну, рассказывайте, — улыбнулись гости, — какие у вас достижения!

Торопясь и путаясь, я, словно на исповеди, поведал всю правду о минувшей ночи.

— А я знал, — мягко отвечал Павел Осипович. — И не только я, все знали. Вас вычислили, да и собака прямиком привела в цирк. На тебя уже заведено уголовное дело. Условно. Просто ребята из милиции не стали раньше времени шум поднимать: ждали, когда я вернусь с выездной сессии. Так что молодец, что сам признался. Завтра придешь в прокуратуру, напишешь объяснение. Да не дергайтесь, конокрады несчастные, всё обойдется!

И прокурор неожиданно широко улыбнулся.

Все и вправду обошлось, и жизнь постепенно вошла в привычную колею. Теперь, когда животные не знали голода, я с удвоенной энергией возобновил репетиции.

Проходя как-то по двору, я увидел, что завхоз цирка открывает дверь склада, где хранилась всякая рухлядь. Заглянув туда, я заметил в дальнем углу запыленное ренское колесо — так в цирке называют снаряд, состоящий из двух скрепленных между собой обручей.

Я бросился к Николаеву.

— Дорогой директор, на складе номер два нуля есть…

— Что там такого может быть? — раздраженно перебил Николаев.

— Ренское колесо.

— Знаю. Ну и что?

— У меня идея. Вам же все равно его списывать. Так спишите в мою пользу.

— А больше ничего не нашел подходящего? — спросил Николаев. — А то можешь забрать все барахло, которое там валяется.

— Спасибо. Больше ничего.

— Ну, это я сделаю. Составим с бухгалтером акт и передадим тебе это колесо на ответственное хранение.