Чтение онлайн

Бегая в просторном вольере, Цезарь огрызался и рычал. Ни кролики, ни куры, ни другая лакомая добыча не могли заставить его зайти в тесную перевозку.

— Четвертые сутки держим голодным, — сообщил мне директор, — но ничего не помогает. Чувствует ловушку и даже близко не подходит.

Я усмехнулся и попросил дать лист фанеры. Честно говоря, панический страх хищников перед этим невинным оружием до сих пор остается для меня загадкой. Из множества диких кошек, с которыми сталкивала меня жизнь, лишь одна Багира не боялась фанеры, все же остальные, услышав звук колеблющегося фанерного листа, приходили в ужас.

Я взял палочку, лист фанеры и вошел в вольер. Увидев меня, лев насторожился и принял угрожающую позу. Испуганные, но сгорающие от любопытства работники зоопарка глядели на меня, вытаращив глаза. Я даже услышал что-то вроде «Ну, пропал парень!», но этот возглас потонул в грохоте фанеры. Спасаясь от шума, испуганный лев опрометью бросился в тесную клетку и забился в угол. В глазах его метался ужас, а сердце, казалось, готово было выскочить.

— Век живи — век учись, — провожая меня, сказал на ломаном русском директор зоопарка. — Каких только чудес в жизни не бывает.

Теперь Цезарь исправно выполнял несколько трюков и был довольно посредственным, но старательным работником. С Султаном его, конечно, и сравнить было нельзя. А мой любимец тем временем становился все раздражительней. Он сделался не в меру драчлив, все чаще и чаще без видимой причины впадал в ярость. Я понимал, что Султан начинает «гулять». В такие периоды хищники становятся неуправляемыми и крайне опасными. Из всех известных мне дрессировщиков справлялся с проблемой львиной «гулки» только Макс Борисов. В этот период, в отличие от остальных, он не прерывал выступлений. Снижал норму кормления до минимума, физически же предельно загружал животных, гоняя их до полного изнеможения, и даже ссорил между собой стремящихся спариться львов.

Настигла эта проблема и меня. И тут Султан и Цезарь сдружились и стали заступаться друг за друга. Ничего более опасного для укротителя не придумаешь. Пришлось срочно принимать меры.

Я добавил Султану нагрузку, репетировал с ним по два-три раза в сутки. Мясо теперь подвешивал высоко под потолок клетки, чтобы заставить льва как можно больше двигаться и прыгать. Чтобы поссорить львов между собой, бросал им на двоих один кусок мяса. Но это не помогало: пока мясо находилось в клетке, львы дрались. Съев же его, принимались вылизывать друг другу раны. Пришлось развести их по разным клеткам и во время работы не позволять приближаться друг к другу. В одиночестве оба животных тосковали, нервничали и поминутно перекликались. Итак, со дня на день я ожидал, что Султан вот-вот «загуляет».

Но однажды утром во время обязательного обхода своих подопечных я с удивлением и несказанной радостью не обнаружил у Султана ни малейших признаков «гулки». Лев лежал на боку и тяжело дышал. Увидев меня, он даже не попытался встать, как это бывало прежде. Служащая, дежурившая в ту ночь, почему-то не сказала мне, что Султан несколько часов беспрерывно метался по клетке, бросался на проходящих мимо людей, призывно рыкал и пускал обильную слюну, превращавшуюся в густую пену. К моему приходу он попросту выбился из сил и теперь отдыхал, ожидая встречи с другом.

Вне себя от радости, что «гулка» позади, я допустил грубую ошибку, не проверив, как поведет себя Султан, оказавшись рядом с другом.

Началась репетиция. Я вошел в клетку-централку, окружающую манеж, и дал команду выпускать животных. Неопытный помощник забыл, что хищники должны выходить на манеж по одному, и раньше времени поднял шибер. Два льва встретились в туннеле. В этот миг кротость и спокойствие Султана, усыпившие мою бдительность, бесследно исчезли. Льва словно подменили, он превратился в воплощение зла. Не лучше обстояло дело и с Цезарем.

Пригнув головы к самому полу, раздув легкие так, что, казалось, ребра готовы прорвать шкуру, плечом к плечу львы двинулись по туннелю мне навстречу. Из их глоток вырывалось угрожающее клокотание. Нас разделяла последняя преграда — дверь между туннелем и манежем.

Набрав в грудь побольше воздуха, я предостерегающе закричал служащему:

— Львы гуляют!

Будь на месте новичка любой из годами проверенных моих помощников, он немедленно понял бы, как надо действовать. И в первую очередь ни за что не выпустил бы взбесившихся хищников на манеж. Но неопытный работник смог лишь открыть рот и изумленно вытаращить глаза.

— Закрой туннель! — заорал я. — Вода! Огонь!

Тем временем львы, словно танки, прорывающиеся сквозь надолбы, навалились лбами на незапертую дверь, вошли в централку и, плотно прижавшись друг к другу, двинулись на меня.

— Вода! — вне себя завопил я. — Вода!

Но стоявший на брандспойте пожарный, напуганный моим криком, смотрел на меня как баран на новые ворота.

— Куда вода? Зачем вода? — в, недоумении спросил он у служащего-новичка.

Тот лишь пожал плечами.

— Огонь! — неистово заорал я и, швырнув в хищников палку, выхватил пистолет. — Огонь!

Но присутствующие словно окаменели. А отупевший служащий автоматически начал впускать в туннель тигров. Поднимая очередной шибер, он аккуратно спрашивал: «Можно?» и, не получая ответа, продолжал свою работу.

А львы приближались.

Выражение их скошенных кровожадных глаз я запомнил на всю жизнь. Кроме меня, они, казалось, не видели теперь никого и ничего. Сверкающие желто-зеленым огнем глаза пылали ненавистью. Дрожащие губы растянулись в жуткую гримасу и обнажили клыки, которые через минуту неминуемо вонзятся в меня. Рычание клокочущим гулом рвалось из их груди. Казалось, они превратились в единое двуглавое чудовище.

Я трижды нажал спусковой крючок. Выстрелов не последовало. Пистолет давал осечку за осечкой. Пятясь, я направлял в оскаленные морды конец длинной палки и почему-то пытался угадать, кто из двоих бросится первым, кто начнет кровавую расправу.

Слева от меня возникла запасная дверь — значит, я уже добрался до решетки. Бросив бесполезный наган в голову Султана, я рванул дверь. Она лязгнула, но не поддалась — рабочие забыли к началу репетиции открыть задвижку.

Львы наступали. Между нами оставалось пять шагов, четыре, три… Схватив тумбу, я потянул ее на себя. Но она зацепилась ножками за решетку и не сдвинулась с места.

В голове еще успело мелькнуть: «Так вот она какая, смерть!» — и все вокруг превратилось в бешеный клубок.

— Вода! Огонь! — барахтаясь под навалившимися на меня тушами, по инерции твердил я.

Вцепившись в руки, львы буквально распяли меня…

В этот момент наконец заработали брандспойты. Над головой прогремел выстрел. Это мой брат Сергей, выхватив оружие из рук удирающего служащего, ворвался в клетку и разрядил ракетницу прямо в голову Султана. Рявкнув от неожиданности, зверь выпустил мою правую руку. Не ощущая боли, я изо всех сил ударил Цезаря в нос, но лев этого даже не почувствовал. Носком правой ноги я резко пнул его в подбородок. Цезарь разжал челюсти и, потеряв из виду Султана, беспомощно оглянулся. Получив короткую передышку, я вскочил на ноги.