Чтение онлайн

— А увидел мою маму?

— Нет, твою маму он увидел позже, — улыбнулась Латифа, — Я вышла к ним, вынося сладости, и мы понравились друг другу, но наследующий день выяснилось, что меня и твоего отца выкормила одна и та же кормилица — ливанка Тамара.

— И что? — нахмурилась Хадижа, не понимая связи, какая разница — кто кого выкормил.

— Те дети, которых выкормили одни и те же женщины, считаются молочными братьями и сестрами, и женитьба между ними — это харам, все равно что между родственниками, — объяснила Латифа.

Хадижа вспомнила, что в школе проходила что-то подобное по истории. Времена средневековья, кормилицы, молочные братья и сестры — сейчас, когда есть целая куча смесей для кормления, такое кажется чем-то диким.

— А как случилось, что вы вышли за дядю Мохаммеда?

— О, свадьбе уже договорились, и замена жениха немногое меняла. Поначалу я, конечно, была не слишком рада, — Латифа вспомнила как металась по этой комнате с криками о том, что ее принесут в жертву как барашка, — но потом поняла, что мне повезло с моим Мохаммедом.

— А маму выдали замуж за отца, — подытожила Хадижа, — Только видимо ей не так повезло.

Латифа вздрогнула, а в глазах появилась печаль.

— У всех своя Судьба, Хадижа, — погладила она девушку по голове, словно маленькую, — У каждого свой путь. Твоя мать выбрала свою дорогу. Она выбрала идти против всех, борясь за какое-то свое счастье и к всеобщей горечи поплатилась за это, — Латифа смахнула слезы, набежавшие на глаза, — Иногда мне казалось, что она, ослепленная этой своей борьбой, не замечала какую боль причиняла близким, не заметила и пропасть, разверзнутую под ногами.

Латифа даже не заметила, как глаза племянницы закрылись, и она задышала ровнее. Услышала ли ее девушка, или ее усталость взяла свое раньше, но в любом случае Хадижа спала. Она сейчас очень напоминала своим поведением ту Жади, что приехала в Фес. Это тревожило.

— Спокойной ночи, Хадижа, — прошептала женщина, посмотрев на спящую племянницу, — Пусть твой путь будет иным. Пусть Аллах хранит тебя.

Женщина забрала стакан со столика возле постели и тихо вышла из комнаты.

Суматоха в доме дяди Али усилилась в день свадьбы раза в два, хотя и казалось, что все возможные приготовления уже сделаны, но постоянно вылезали на поверхность какие-нибудь новые дела, оставшиеся нерешёнными. Саму Хадижу все это коснулось в первую очередь.

Утром ее разбудила служанка вместе с Самирой. Она схватила заспанную Хадижу под руку и куда-то повела, когда та успела только умыться, чтобы открыть глаза.

— Я могу хотя бы позавтракать? — наблюдая за суетящимися вокруг слугами, спросила Хадижа, пока они спускались по лестнице.

— Конечно, пошли на кухню, — потянула ее Самира.

Там они наскоро поели лепешки и фрукты, запивая их терпким, хорошо известным марокканским чаем.

— Невеста, наелась? — спросила кузина.

— Вполне, — дожевывая последний кусочек лепешки, кивнула Хадижа.

— Тогда пошли.

Девушки снова поднялись на второй этаж, но прошли в другую сторону от комнаты. Как только они оказались в большой зале, всю с пола до потолка выложенную мозаичной плиткой, зазвучало целое множество женских голосов, дружных хлопков, звонких вскриков и хорового пения.

— Что происходит? — оглядываясь по сторонам, немного испуганно спросила Хадижа.

— Помнишь, я рассказывала тебе про эпиляцию? — вопросом на вопрос ответила Самира и подвела девушку к бортику небольшого бассейна, куда уже была налита вода, — Так вот она.

Хадижу усадили на бортик и заставили снять пижамные штаны, оставив лишь в одной длинной тунике. Рядом села Карима и поставила небольшую табуретку на которой стояла маленькая кастрюля, с чем-то, очень похожим на карамель. Ногу Хадижи положили на табурет, и Карима быстрыми и отработанными движениями намазала участок ноги сладкой горячей кашицей, потом приложила небольшую полоску тонкой бумаги и, подождав немного, сдернула. Хадижа вздрогнула от болезненного ощущения, но всё же не проронила ни слова.

Еще в приюте она пользовалась восковыми полосками для эпиляции. Попробуй, покажись в юбке или шортах с волосатыми ногами, особенно на физкультуре, — засмеют. Приехав же в Рио и поняв, что носить юбки, не то что мини, а даже до колена ей точно не светит, а о шортах и купальниках говорить и не стоило, девушка плюнула на эту неприятную процедуру. Ее саму волосы на ногах не шибко беспокоили, но вот теперь все снова вернулось во круги своя.

Женщины, кажется обрадованные ее такой стойкой реакцией на неприятную процедуру, запели еще громче.

— Женщина должна делать эпиляцию каждые двадцать дней, чтобы быть красивой для мужа, таков обычай, — объяснила Зорайде, стоящая рядом, — Потом я научу тебя варить эту смесь.

— А если я воспользуюсь восковыми полосками или эпилятором — это уже будет нарушение традиций? — поморщившись от очередной оторванной полоски, спросила девушка.

— Можно, конечно, но кожа не будет нежной и мягкой столько времени, — ответила Самира.

Как только с эпилированием всего, что только можно, было покончено, большинство женщин вышли из комнаты, а кроме самой невесты остались лишь Зорайде, Карима, Самира и еще одна служанка, что подливала горячую воду в бассейн. В комнате благоухало розами, лепестки которых плавали по поверхности чистейшей воды, а к этому аромату присоединились запахи различных масел и пряного шампуня. Хадижа полностью разделась и осторожно вошла в воду, которая сначала ей показалась довольно обжигающей.

— Просто расслабься, — посоветовала ей Самира, когда служанка начала тереть ее мочалкой, — Сегодняшняя свадьба будет одной из самых шикарных, проведенных в этом доме, да и, наверное, во всем городе. Так что, ты должна быть ослепительна.

— Танцовщицы прибудут из самого Египта, — с гордостью сказала Зорайде, — И даже сама Айша. Ни Саид, ни Зейн, ни сид Али не скупились, чтобы устроить этот праздник, — Помню, как обсуждали, какой ты станешь невестой, когда тебе исполнилось десять. Ты уже тогда была красавицей, — Зорайде вспомнила тот далекий вечер, когда все они были так счастливы и спокойны. Жади, казалось, смирилась со своей жизнью, с тем, как быть женой Саиду и матерью Хадиже. Вот нужно же было Саиду ворошить прошлое и вести ее прямо к этому бразильцу, в омут ее нереализовавшейся мечты! Зорайде вытерла набежавшие слезы и улыбнулась Хадиже — ни к чему расстраивать девочку в такой важный, особенный для них всех день.

— Ага, и мечтала о богатом муже, только и разговоры о мужьях и золоте, — рассеялась Самира, подтрунивая, — Ну, что, сестренка, мечты сбываются?

— У меня теперь другие мечты, — Хадижа поймала свое отражение в воде и резко двинула рукой, превращая его в покачивающуюся рябь на воде.

Она сама не могла понять, счастлива ли она. Пока вся эта праздничная суета немного раздражала, а старание сделать ее тело идеально гладким, чистым и притягивающим мужской взор заставляло еще больше волноваться и бояться. Неизвестности? Свадьбы? Зейна? Или всего сразу.