Чтение онлайн

— Как нам их уничтожить?

— Не знаю. Как и жрецы.

Ну черт.

— Магия подпитывает само стекло сфер. Они не бьются. Огнеупорные, — сказал он. — Я подумываю отправить их на корабле на середину океана, но, если заключенная в них магия просочится в воды Каландры, не думаю, что мне захочется знать, что произойдет, если она запятнает Мариксмор.

— Должен же быть какой-то способ. — Если у этой магии было начало, значит, был и конец.

— Должен. — Он уверенно кивнул мне. — Просто мы его еще не обнаружили.

— Они вместе? Сферы? — спросила я.

— Нет. Я боялся, что будет слишком сложно спрятать их от Востеров, если они будут вместе. Что, возможно, магия, исходящая от одной, будет подпитывать другую. Одна из них находится в подземельях. Другая — в склепах под лазаретом.

Запертые достаточно далеко, чтобы я не смогла почувствовать их магию. Надеюсь, Востер тоже не мог.

— Что находится в Аллесарии?

— Брат Дайм не может нарушить свои клятвы, и Скор тоже, но, судя по тому, что они могли предположить, я думаю, что туранцы построили свою столицу, чтобы защитить святилище Востеров. Которое, в свою очередь, могло быть построено на сфере.

Неудивительно, что он так стремился попасть туда до миграции.

— Значит, у Верховного жреца есть своя сфера. Он это просто так не оставит.

— Я не уверен, что она у него. Нет, если они скрыты. Хотя он, вероятно, знает, что она близко. Если Востеры построили то святилище сотни лет назад, после того, как пришли с Кенна, и их магия была новой, они, вероятно, не знали об этом. Возможно, они просто имеют более глубокую связь с магией, потому что находятся рядом со сферой. А горы дают им безопасное убежище во время миграций.

Что ж, если Верховный жрец не знал об этом тогда, то теперь он точно знает. Даже если он не знает точного местоположения, он будет защищать это место всеми силами братства Востеров.

Я закрыла глаза, потирая виски.

Поэтому Скор взял меня с собой в каньон Орсон, чтобы проверить, смогу ли я выйти на неохраняемую сферу. Не самое приятное занятие, но вполне обычное по сравнению со спуском моих родителей в ущелье Эвон. Но найти их обеих было в сто раз проще, чем проникнуть в Аллесарию.

— Это невозможно.

— Верь, Десс. — Отец положил руку мне на предплечье и замер, ощущая кожу под тканью моей туники.

— Это манжета Рэнсома. Традиция Турана. Он подарил ее мне. — Полуправда. Может быть, когда-нибудь я и дам ему эту карту. Но не сейчас. Не раньше, чем доверие между нами станет глубже. — Я думаю, Верховный жрец подозревает, что моей матерью была Старлинг. Наверное, мне следовало продолжать красить волосы.

Подозрения Верховного жреца, вероятно, были причиной, по которой Дайм забрал меня из Эллдера. Он украл меня прежде, чем Верховный жрец смог сделать это сам.

— Это не твоя вина. А моя. — Он вздохнул. — Мне не следовало привозить сюда туранцев.

— Тогда я бы никогда не встретила Рэнсома.

Отец долго изучал меня.

— Ты действительно любишь его?

— Он — моя жизнь.

Если бы завтра королевству пришел конец, я бы ни о чем не жалела, любя Рэнсома.

То, что стремление моей матери избавить Каландру от магии свело нас вместе, было столь же горьким, сколь и сладким.

— Мои шпионы рассказали мне о дарах Стража еще до того, как он появился в Куэнтисе. У твоей матери было то же самое. Если она ранила палец, рана заживала почти мгновенно. Она могла видеть ночью, как днем. Она двигалась быстро, как ветер. И ее глаза…

— …были золотистыми, как у меня?

— Не всегда. Они менялись в зависимости от ее настроения. Чаще всего они были золотистыми. Серебристые, когда она сердилась. А иногда они были такого красивого зеленого цвета, что я не мог отвести от них взгляд.

— Ты думал, Рэнсом — Старлинг?

— Я думал, что Страж был не из нашего королевства. Я боялся того, кем он мог быть. И я знал, что он должен был быть тем среброглазым воином из видения твоей матери.

— Поэтому ты попросил меня убить легендарного воина. Меня?

Он пожал плечами.

— Попробовать стоило. Я видел, как он смотрел на тебя. Это был бы не первый случай, когда мужчину убивали из-за того, что он потерял бдительность из-за женщины.

— Тогда ты недооценил его.

— Нет. Единственный человек, которого я недооценил, — это ты. Я глубоко сожалею об этом.

Это было то, чего я так долго хотела. Его уверенность. Его доверие. Так почему же я чувствовала пустоту? Почему мне казалось, что это меркло по сравнению с мужеством, которое я нашла в себе?

— Я наткнулась на дневник в Туре. Он написан ее почерком. — Тот же элегантный почерк, что и в дневнике, который я читала сегодня вечером. Я выудила ожерелье из-под рубашки, позволяя металлу блеснуть на свету. — И на нем такая же эмблема.

Отец коснулся кулона, и его взгляд смягчился, словно он погрузился в воспоминания.

— Еще один подарок от Марго?

— Нет. Я нашла его спрятанным в моем шкафу.

Он что-то проворчал.

— В дневнике, который я нашла, есть истории, которые сбываются. Это были ее видения?

— Вероятно, на борту «Сиррины», когда она плыла сюда. В то время я не знал, что это были видения. Она сказала мне, что просто записывает рассказы. — Он промокнул глаза. — Я дал ей этот дневник, когда мы были в Генезисе. Или я должен сказать, что взял дневник, который у меня уже был, и оформил обложку подобно ее ожерелью. Она еще не умела писать по-каландрански, поэтому писала на древнем языке.

— Как он оказался в Туре?

— Должно быть, кто-то нашел его в хижине. Я думал, она взяла его, но, должно быть, она оставила его там. А я уехал в спешке, чтобы не потерять ее.

Значит, тот дневник, который каким-то образом нашел меня в Туре, принадлежал им обоим.

— Жаль, что я не оставил ее в Генезисе. Совсем забыл о Куэнтисе, долге и титулах. — Его взгляд снова стал рассеянным. — Тени, она разозлилась на меня, когда узнала, что я принц и наследник короны. Она была в ярости из-за помолвки, которую моя мать устроила за моей спиной. Но больше всего она была в ярости, и вполне обоснованно, из-за того, что ей пришлось прочитать обо всем этом в газете Чапмена Лика. В тот момент я уже был влюблен в нее по уши. Я думаю, что полюбил ее с того самого дня, как вытащил из реки в Генезисе. Но если бы не был, то именно в тот момент я бы в нее влюбился. Ее не волновали титулы и богатство. Она хотела меня таким, какой я есть. Никто и никогда не любил меня так, как она.