Чтение онлайн

А «Золотая цепь»?.. Повесть — аллегорический обряд посвящения: герои проходят через все соблазны в лабиринтах загадочного дворца.

— За уши притягиваете, уважаемый! — очнулся Скептик.

Но вот что пишет литературовед В. Вихров: «Совсем не напрасно Грин придает кладу гиперболизированный, символический вид: нищий бродяга Ганувер выволакивает на берег со дна морского чудовищную многопудовую золотую цепь. Золото для нищих духом…»

Золотая цепь — духовное «золото»? Это же розенкрейцеровская алхимия!

В. Вихров пишет о детстве Грина: «Мальчик слыл странным. В школе его звали „Колдуном“. Он пытался открыть „философский камень“ и производил всякие алхимические опыты…»

…Исследуя литературное произведение с «двойным дном», особое внимание нужно обращать на даты и сроки — то, что обычный читатель пропускает. Цепь выкована 6 апреля 1777 года. Зачем нам это знать? И зачем надо знать, что пять лет спустя ее утопили, а еще через сто сорок лет — нашли? Подсчитаем — получается, что цепь найдена в 1922 году. Еще три года ушло у Ганувера на путешествия и строительство дворца. Стало быть, в повести — 1925 год. Странно… События в эпилоге Грин датирует 1915 годом! И при этом утверждает, что после описанных выше событий прошло пять лет! Путаница в датах — вернейший признак зашифрованного текста — может означать то, что события следует воспринимать аллегорически. К тому же сами даты — очень удобный шифр. Потратим минутку на две важнейших даты: цепь выковали (Сотворение Мира), цепь нашли (постижение Мира). Вот простейший каббалистический расчет: 6.IV.1777 — это следует понимать, как 6+4+1+7+7+7 = 32. Правила каббалы несколько отличаются от арифметики, поэтому складываем обе цифры этого числа и получаем 5. Цепь находят в 1922 году. Проделав с этим числом то же самое, получим — 5. Пентада. Макрокосм плюс Микрокосм. 5+5 =10. Декада, священное число, символ единства Бога и Мира, Творца и Творения, знак духовного золота…

— «У Лукоморья — дуб зеленый, златая цепь на дубе том…» — продекламировал Скептик.

«Там царь Кащей над златом чахнет…» Кащей Бессмертный, он же — Кащей Трипетович, герой древнерусских былин. А в одном из греческих мифов рассказывается о царевиче Триптолеме, который прилетел на небесной колеснице («вимана»?) в Киммерию и научил скифов возделывать землю. Российский историк А. Барашков в четырех номерах журнала «Наука и религия» (№№ 9–12, 1991 г.) весьма аргументированно доказывает, что Кащей Трипетович-Триптолем, он же — Бессмертный —… атлант! И помещает погибшую Атлантиду на дно Черного моря. Правда — у турецких берегов. Возможно — где-то на траверзе города Бартина.

…Неужели и Пушкин — знал?! Темнолицый пришелец, научивший русских «великому, могучему и прекрасному» литературному языку. Кстати, Александр Сергеевич не скрывает источник информации: «И там я был, и мед я пил, У моря видел дуб зеленый, Под ним сидел, и кот ученый Свои мне сказки говорил…»

Даже если все это — забавное совпадение, интересно — почему архетип золотой цепи проявляется у писателей только в Причерноморье?

Пушкиноведы знают: «Лукоморье» — это Таганрог. Здесь таинственно исчез император Александр I, здесь жил масон Гарибальди, в этом городе бывал Пушкин и оставил на хранение какие-то пророчества. В последнюю войну через Таганрог дважды прокатывалась линия фронта — но говорят, что на город не упало ни одной бомбы! Рукопись Бартини называлась «Цепь». Он начал ее в Таганроге. Там же «Цепь» набело перепечатала машинистка Светлана Фоменко. Какое забавное совпадение: когда на стапелях таганрогского авиазавода им. Бериева начали вырисовываться контуры бартиниевской амфибии вертикального взлета, ее окрестили «Змеем Горынычем».

Заместитель Бартини И. Берлин читал первую часть «Цепи» еще в 1957 году. Этот же год проставлен на титульном листе. Четырехсотстраничная рукопись охватывает период от эпохи неолита до начала двадцатых годов нашего века. После смерти ученого обнаружили пять экземпляров первой части. Вторая часть исчезла. Говорили даже, что ее сжег сам Бартини.

«… — Простите, не поверю, — ответил Воланд, — этого быть не может. Рукописи не горят…»

«Цепь» — киноповесть. Выбор «важнейшего из искусств» не случаен: по расчетам Бартини, Солнце «мигает», как кинопроектор, дробя мир на отдельные «кадры», между которыми — провалы мрака, черные щели небытия. «То, что наверху, подобно тому, что внизу»: «киношность» бартиниевского текста — типичный алхимический прием.

И — новое совпадение! Идея «стробоскопического» Солнца легла в основу великолепной новеллы Сигизмунда Кржижановского «Собиратель щелей» (1922). Опубликована через семьдесят лет — как, впрочем, и все им написанное. Кржижановский близко знаком с Волошиным. В Коктебеле — был…

Но вернемся к бартиниевской рукописи. Действие начинается в обсерватории на вершине горы Гауризанкар, Южный Тибет. Время — далекое будущее. Очень подробно описывается устройство радиотелескопа с чудовищной разрешающей способностью. Все это поразительно напоминает «Туманность Андромеды», главу «Тибетский опыт». Но первая часть «Цепи» ко времени публикации ефремовского романа уже существовала.

Далее — самое удивительное: астрономы обнаружили точную копию Земли. Выяснилось, что это — отражение нашей Галактики в искривленном пространстве Вселенной. Мир — замкнутый, абсолютно неподвижный шестимерный тороид — и луч света, рассеявшись в пространстве, фокусируется у противоположной стенки «бублика». И, отразившись от нее, возвращается туда, откуда был послан. Время возврата — двенадцать лет — мировая константа.

…Проходит двенадцать лет — и наша психическая энергия обязательно вернется туда, откуда была послана. О том, что общество и человек подчиняется двенадцатилетнему ритму, догадались давно. Много веков существует 12-летний восточный гороскоп. А. Барченко и вслед за ним А. Чижевский связали цикл солнечной активности с циклично повторяющимися эпидемиями.

Мы видим следствия — и не понимаем причины. Коллективное психическое излучение времен социальных и природных катаклизмов, возвращаясь из Космоса, несет к Земле «дух эпохи». Не будем далеко ходить: годы 1806 и 1807. Поражение России в войне с Наполеоном. Тильзит. Через двенадцать лет — бунт крестьян в военных поселениях и восстание Семеновского полка. Но в 1832 году ничего экстраординарного не отмечено. И еще через двенадцать лет — ничего… 1856 год — поражение в Крымской войне, а через полгода европейские губернии вдруг облетает слух: в Таврии и в Крыму всем желающим дают землю! Тысячи крепостных крестьян поверили — для многих это кончилось печально. Еще через двенадцать лет вдруг убивают царя. 1893 год — ничего… Или почти ничего: в 1892 году был страшный неурожай, голод, а через год один присяжный поверенный — некто Ульянов — сел писать свою первую брошюру. Но вот в 1904 году — снова поражение в войне. 1905-й — баррикады… Профессиональный революционер и литератор Б. Савинков с недоумением пишет о Московском восстании в романе «То, чего не было»: «Какая же именно сила движет теми людьми, которые в Лефортове и Кожевниках, на Миусах и на Арбате начали строить баррикады, одновременно решились умереть и убить?..»

«Какая же именно сила?..» Уж, конечно, не та — «руководящая и направляющая» — ее эсер Савинков сразу бы разглядел!

…Бумеранг 1905 года вернулся в 1917-м, сокрушив висевшую на волоске империю. И вызвал еще более разрушительный психический всплеск, который вернулся в 1929-м, уничтожив НЭП и старую русскую деревню. Новый удар ушел в Космос, отразился от края Вселенной и в сорок первом обрушился на народ тем предвоенным психозом, бесшабашным ожиданием крушения старого мира, подталкиванием самой страшной войны. Да, немцы нанесли удар первыми, но тот год для них был «рикошетом» Великой Депрессии 1929 года.

Это отнюдь не фатум — дурную бесконечность зла можно остановить. Об этом говорят редкие спокойные годы из той же череды — например, 1977-й. Психический «бумеранг», брошенный в Космос, возвращается — и становится спусковым крючком уже готовой взорваться ситуации. В 1920-м — поход на Варшаву, «освобождение» трудящихся Европы — это аукнулось в 1932-м — когда коммунисты шли к власти в Германии. У нас психоз был. Но — не было условий. Ровно через двенадцать лет мы рванулись освобождать Европу. Еще двенадцать лет — 1956-й, Венгрия. В 1968-м «спасли» Чехословакию, в 1980 году — чуть не залезли в бурлящую Польшу. Но мечущийся по Космосу «освободительный» порыв выдохся. Почему? «Бумеранг» вернулся в стабильную ситуацию, раскачал ее, но взорвать не смог.

Еще пример: 1967 год, лето, страшное напряжение в Европе и на китайской границе, идут грандиозные военные учения, мы готовы вмешаться в «шестидневную войну» на Ближнем Востоке. В 1979-м это аукнулось предвоенным противостоянием с Китаем и «интернациональным долгом» в ДРА. Лето 1991-го памятно всем, но можно не сомневаться в том, что в 2003 году ничего не произойдет: над Москвой стояли мощные многослойные облака. Облака — великолепный регулятор социальных процессов: мириады водяных шариков рассеют даже самый страшный психический импульс. Еще в древности люди заметили, что перед большими битвами небо заволакивают тучи. Видимо, система действует автоматически, реагируя на психические сигналы. Научившись управлять погодой, человек сможет ставить облачные экраны и перед возвратным излучением, не допуская вторичного психического заражения «переболевших» регионов.