Чтение онлайн

Любой алхимик средней квалификации понимающе усмехнется и предложит прочитать «наоборот». Железная звезда — это Земля в ее нынешнем состоянии. Пятый круг, который делает земной звездолет — разумеется, пятая раса. Преодолеть гибельное притяжение материального мира поможет некая давно забытая информация (золотосодержащий анамезон «Паруса» — знания погибшей цивилизации?). Золото — алхимический символ Солнца. Золотой конь на морском дне — возможно, это намек на океан энергии, скрытый в понимании алхимической природы нашего светила. А глава «Тибетский опыт» ясно указывает на то, что человечество получит некую новую картину мира. И, как следствие — власть над Временем…

Итак, еще раз: тантра — древняя техника медитативного полета к дальним мирам. Тантра возвращается. Но в конце «пятого круга» будут даны и новые знания…

— Значит, «Туманность Андромеды» — алхимический трактат? — уточнил оппонент. — И самостоятельно, как художественный текст, ценности не представляет? А «Лезвие бритвы» и прочее?..

Но мы ведь не об этом! Что касается «Лезвия…» — какой там подзаголовок? «Роман приключений». «Этикетка» для Лубянки! Так контрабандисты везут через таможню полотна старых мастеров, накладывая поверх картин новый красочный слой. «Лезвие бритвы»? Ну, конечно!.. Чем же еще можно счистить бутафорскую живопись?

«…Это верно, без обмана, истинно и справедливо. Его отец Солнце, его мать Луна. Ветер носил его в своем чреве, Земля его кормилица. Отдели Землю от огня, тонкое от грубого, осторожно, с большим искусством, и ты получишь славу мира, и всякий мрак удалится от тебя…»

Это — «Изумрудная Скрижаль» Гермеса Триждывеличайшего.

Так можно было писать тысячи лет назад. Алхимикам середины XX столетия приходилось прятать даже сам намек на «двойное дно», растворяя смысл в толстых томах фантастики и приключений. Какой поразительный прогресс!..

— Забавно! — хмыкнул Скептик. — Но «цейлонский след» слабоват: Раму вы привязали наспех, неубедительно…

Возможно. Но вот какое совпадение: после пожара в писательском ресторане кот Бегемот спасает от огня «маленький ландшафтик в золотой раме».

Золотой Рама? Но «Рама» — «черный», «темный».

«…Откуда-то взялся Коровьев и повесил на грудь Маргарите тяжелое в овальной раме изображение черного пуделя на тяжелой цепи…»

Очень много совпадений: черный пес, цепь, Воланд… Надо полагать, остальные детали тоже важны — овальная рама, например. «Овал» — это, безусловно, яйцо — по латыни «ovum». Яйцо у всех народов — символ рождения. Но кто же родился? Овальная рама… «Рама» — по-древнеиндийски «темный». Не намек ли это на смуглость Воланда, у которого «лицо навеки сожжено загаром»?

Допустим: черный пудель на цепи — символ Сириуса. Священные книги браминов именуют Сириус Звездой Буддха — Божественного Знания. У Бартини в «Цепи» — черный ньюфаундленд. Буквально: «заново основанная земля». Алиса — «альфа». Или — «алеф» — первая буква каббалы, означающая «Отец». Она же — «Космическое Яйцо».

Рождение… Земли? Ро-ланд. Или Ор-ланд? «Ор» — по-французски — «золото». «Ландшафтик в золотой раме» — а ведь Бегемот мог прихватить любой другой предмет! Шарада: «ланд», «овум», «ор». «Собачья звезда „Сириус“», Земля, яйцо, золото — из этих символов требуется составить нечто осмысленное.

«Земля — золотое яйцо Сириуса»?

Зашлем этот странный результат в оперативную память — он еще не созрел. Займемся близлежащим.

Подумаем: почему возникает чувство тождественности двух фигур — мастера и Воланда? И почему Воланд свое повествование на Патриарших прудах начинает словами из романа мастера? Строго по тексту: «В белом плаще с кровавым подбоем…» В этом романе нет случайных деталей — все продумано до мелочей. «У меня был прекрасный серый костюм», — вспоминает мастер. «Он был в дорогом сером костюме», — это о Воланде. Воланд представился историком: он приехал в Москву разбирать в музее какие-то рукописи. Мастер — по образованию историк, и тоже работал в музее!

Кто же на самом деле написал этот роман? Или — кто нашептал пишущему? Не значит ли это, что он — единственный реальный персонаж — тот, кто придумал всех остальных?

Роланд… Даже совершенно второстепенная деталь — номер палаты в «психушке» — дает в каббалистической сумме число «19», букву «ро» — «царь»!..

«… — Этим и кончилось, мой ученик, — отвечает номер сто восемнадцатый…»

Булгаков умер, правя очередную главу. Девятнадцатую…

«— Как причудливо тасуется колода!..»

…«Таро» — «Путь царя» — таинственные игральные карты, пришедшие в Египет из Индии. Символика Таро использовалась в древних египетских мистериях, а также в обрядах тайных гностических обществ Европы: розенкрейцеров, тамплиеров, масонов. Таро считается частью Каббалы. В булгаковский текст искусно инкрустированы сюжеты всех 72 карт. Обратим внимание на четыре карты Младших Арканов — они изображают Короля, Королеву, Рыцаря и Пажа. Есть ненумерованная карта — Шут. В той главе романа, где «ночь разоблачает обманы», остаются шесть персонажей: шут Фагот, Бегемот («юноша-паж»), рыцарь Азазелло («…летел, блистая сталью доспехов»), мастер («номер 118» — «ро» — Король), Маргарита (королева — на балу у Воланда. И — «голубая кровь» Маргариты де Валуа!).

Воланд, шестой персонаж — «лишний». Лишний? Или тот единственный, придумавший этот блистательный иллюзион, в котором он становится поочередно то Королем, то Рыцарем, то Шутом — бесконечная шахматная партия… Демиург Воланд (Роланд?) — ежедневно и ежечасно «рождающий Землю»? Недаром маг не расстается с хрустальным глобусом!

В раскладе карт Таро, считающемся каноническим, девятнадцатая карта — «Солнце». Но «Солнце» — мистическое, на карте изображены близнецы — это, как известно, астрологический символ Меркурия. Вспомните прогноз Воланда насчет Берлиоза: «…Раз, два… Меркурий во втором доме… луна ушла… шесть — несчастье, вечер — семь, — и громко и радостно объявил: — Вам отрежут голову!..»

Солнце с двумя близнецами — «Солнце Меркурия». У александрийских гностиков-магов это — «Звезда Меркурия» — Сириус. «Собачья звезда»…

Любопытно: Меркурий, он же Гермес Триждывеличайший — легендарный мудрец и Учитель древних египтян, принесший им знание наук и ремесел — иногда изображался с собачьей головой. Не намек ли это на тайну происхождения Гермеса Трисмегиста? Человек со Звезды?

И — человек ли?

Черный ньюфаундленд в «Цепи», золотой медальон с черным пуделем, трость Воланда…

Странная мысль: Воланд — киноцефал, «песьеголовый»!.. В 32-й главе описано превращение всех главных персонажей, за исключением Маргариты — ее глазами мы и видим эту метаморфозу. Но про Воланда сказано как-то темно: «…Воланд летел тоже в своем настоящем обличье…» А чуть ниже, в сцене прощания: «черный Воланд»!

Каково же его «настоящее обличье»? И как мог Воланд «лично присутствовать» при разговорах Пилата с Иешуа и с Каифой? Разумеется, он легко мог стать невидимым — но такой вариант вряд ли к лицу Воланду. Он — свидетель, а не соглядатай. Но было еще одно существо, которое присутствовало при этом — пес Банга. Он же появляется в конце эпилога: «За ними идет спокойный и величественный гигантский остроухий пес». Булгаков поразительно настойчив! Иешуа говорит: «…Он отнесся ко мне неприязненно и даже оскорблял меня, то есть думал, что оскорбляет, называя меня собакой, — тут арестант усмехнулся, — я лично не вижу ничего дурного в этом звере, чтобы обижаться на это слово…»