Чтение онлайн

…Бартини не любил лунный свет. Именно поэтому никогда не открывалась плотная штора в его кабинете, служившем также и спальней. Ночное светило экранирует Землю. Как гигантский пылесос, оно втягивает в себя психическое излучение человечества. Луна — санаторий душ, место, где затихает исколотая память тех, кто «не заслужил свет».

«В общем, чистилище!..» — подытожил Роберт Людвигович. Столь странные вещи он рассказывал своему приятелю-летчику. Было это в Ленинграде, зимой, в самом конце пятидесятых. Они шли из ресторана в гостиницу, и Бартини говорил что-то еще, а над городом висела огромная белая луна…

«Отдели тонкое от грубого», — советует Гермес.

На «розенкрейцеровской» картине Бартини Луна плывет в зарешеченном небе — обнаженная, «непомерной красоты женщина». В том, что это аллегория, сомневаться не приходится: из левого нижнего угла к ней стартует ракета. Удивительно похожая на немецкую ФАУ-2, которую Бартини видеть тогда никак не мог. Но не это странно…

Воланд — «немец». Первая буква фамилии — и Булгаков подчеркивает это почти до потери чувства меры — «двойная В». То есть — удвоенная V. По-немецки: два «фау».

«Ваш роман вам принесет еще сюрпризы!..»

Луна и ФАУ-2… Прообраз гигантских лунных ракет Вернера фон Брауна — немецкого «консультанта», перебравшегося в США после войны. Werner…

…Два человека колоссальной пробивной силы устремились к Луне. Родившийся на четыре года позже Королева, фон Браун наверстал упущенное — в те годы, когда главный конструктор валил лес на Дальнем Востоке, а потом делал какую-то мелочевку в туполевской шараге. Но вот наши танки ворвались на немецкий ракетодром в Польше — и Королева спешно освобождают. С грустным изумлением осматривает он обломки брауновских ракет: шесть лет назад его отдел просчитывал и такой вариант. Королев снова включается в гонку и вырывается вперед. Первый этап: копирование и модернизация ФАУ-2. Немец еще в растерянности — а Сергей Павлович уже убедил Лаврентия Павловича, что ракеты — неотвратимое оружие, идеальный носитель будущих курчатовских боезарядов. Но уже вскоре фон Браун оказывается за океаном и, не мешкая, включается в лунный марафон.

Нацеливая друг на друга свои баллистические «изделия», они ни на минуту не забывали об истинном предназначении. Лидировал Королев — первый спутник, первый человек, первые межпланетные зонды, первый выход в открытый космос… Но главная цель — Луна. Все, что удавалось оторвать от народа и армии, было брошено на гигантскую ракету Н-1. Но вот умирает Королев, и Америка уходит в отрыв: одиннадцатый «Аполлон» достиг Луны. «Маленький шаг одного человека — огромный скачок человечества!» Национальный триумф. Россия делает вид, что ей эта мертвая глыба ни к чему. «Мы пойдем другим путем!» Но вот проходит еще десяток лет и сами американцы изумляются: «Зачем?..» Каждый посадочный модуль стоил в 15 раз дороже, чем если бы его сделали из чистого золота. Ведро лунной породы — как 35 ведер бриллиантов! И все только затем, чтобы весь мир услышал: «Здесь находятся большие объекты, сэр, огромные!..» И про «танковые следы». А Эдгар Митчелл якобы видел старичка — босого и белобородого. По другой версии, имеющей хождение среди уфологов, старичок в два счета починил топливную систему взлетной ступени «Аполлона-14».

А всего на Луне побывало двенадцать человек.

«Зачем? — спрашивают трезвомыслящие. — Разве на Земле дети уже не умирают от голода? Разве покончено с болезнями, и у всех все есть?»

Значит, зачем-то нужно. Тень ФАУ-2, мелькнувшая в булгаковском романе — прекрасное тому подтверждение. Трудно представить, что все это совпало случайно: «непонятый гений» Бартини и «отец астронавтики» Оберт родились в венгерской части Австро-Венгрии, в Трансильвании. Эта местность славилась аномальными явлениями и людьми. Оберт немного старше Бартини — к 1925 году он успел поучиться в куче университетов. Где учился Бартини — непонятно. Оберт «засветился» в берлинской «Блистающей ложе», за «красным бароном» тянется густой аромат розы… Оба долгое время занимали должности инженеров-консультантов, один в Германии, другой — в России.

Иностранные консультанты вдохновляют своих учеников: Герман Оберт — фон Брауна, Роберт Бартини — Королева. Бартини впервые встретил Королева в Коктебеле, потом взял к себе в КБ.

«Познакомьтесь, товарищи — Роберт Людвигович Бартини, мой учитель!» — так Королев представил его своим подчиненным.

Оберт — Роберт…

Какое волшебное слово — «допустим»!.. Но это слово тянет за собой цепь новых вопросов. На них надо попытаться ответить — иначе теряет смысл все то, что мы уже допустили.

Кому и зачем это нужно — толкать нас в Космос? На Луну, на Марс, на Венеру, к черту на кулички?.. Зачем? Чтобы мы узрели марсианские пирамиды и каменную слезинку на полуторакилометровом лице мальчика? Они что-то поняли — те, кто возвел или вырезал из горы это титаническое изваяние, заснятое «Викингом» на юге Ацидалийской равнины. Космическая печаль… Если Бартини прав — человек никогда не сможет улететь от Солнца. Мы просто распадемся где-нибудь за орбитой Плутона. Не о том ли предупреждал Блаженный Августин: «Если Бог хоть на мгновение забудет про ваш мизинец — он исчезнет»

Бездна…

Ребенка взяли за руку и осторожно подвели к опасному обрыву. Сказали: «Нельзя!» Когда ребенок подрастет, ему подарят… ну, скажем, дельтаплан. И снова подведут к обрыву: «Лети!»

Вдумайтесь: так долго и трудоемко можно возиться только со своими детьми! Нет никаких пришельцев — есть учителя, врачи, полицейские. Если угодно — служба безопасности. Будущее человечество уже существует. Оно было всегда. И от каждого зависит — с какой скоростью «взрослеть». И сколько воплощений надо пережить, чтобы понять: мир прекрасен. И очень плотно заселен. Но на Земле нет и не может быть никакого вмешательства извне — его не допустят. «Летающая посуда» и нлонавты всех сортов, все случаи контактов — первого, второго и третьего родов — это просто сказки. В самом прямом смысле: нам показывают сказки. Иногда — страшные. Но что есть добро и что есть зло — в понимании тех, кто знает, что человеческое тело — только скафандр, одна из многих одежд, которые предстоит износить. Разве непонятно: «И сделал Господь Бог Адаму и жене его одежды кожаные…»

Чего же боится Господь Моисея? Бессмертия человеческого тела — «одежд кожаных». Страшнее «ядерной зимы», страшнее СПИДа и дырявого озона — индивидуальная вечность. «Как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно…» Значит, это в принципе возможно… Великий искус грозит человечеству: личное бессмертие. Это — коллапс. Остановка эволюции. Деградация. Глупо и страшно: не менять тела, не окунаться время от времени в чистые струи воды забвения, не начинать новую жизнь — «с понедельника»…

Сон — маленькая смерть. Во сне мы тоже стаскиваем свои «кожаные» доспехи и путешествуем по ближним мирам. Это «еще не полет» — больше похоже на выход Леонова в открытый космос. Но с каждой прожитой жизнью закаляется и крепнет новая оболочка — астральная. Вертикальный прогресс — это когда «куколка» превращается в «бабочку».

Азазелло — мастеру: «Разве для того, чтобы считать себя живым, нужно непременно сидеть в подвале, имея на себе рубашку и больничные кальсоны?..»

Правоверные христиане осудили Булгакова — помимо прочего и за то, что его сатана весьма симпатичен.

Какой великолепный розыгрыш!

Каменный скарабей Воланда — это Древний Египет. Елена Петровна Блаватская, которую Булгаков весьма почитал, писала в «Разоблаченной Изиде»: «Гермес, бог мудрости, известный в Египте, Сирии и Финикии под именами Тот, Тат, Адад, Сет, Са-тан…»

Са-тан?!.

Так кто же посетил пролетарскую столицу — «однажды весной, в час небывало жаркого заката»? Кто нашептал «Евангелие от Воланда» «трижды романтическому мастеру», им же самим придуманному?