Чтение онлайн

Айда (машет): «Привет, Даррен. Отлично сделано. Я бы хотела только добавить, что это у Робби типа пятнадцатое видео для тебя – он все время его переписывал, потому что он очень, ну правда очень сильно, хочет, чтоб его простили. Так что от его имени я тоже скажу: жаль, что он был таким мудаком. Я полностью понимаю. А он уже больше не мудак…»

Февраль-март 2007 года

«Когда ты впервые отправляешься в рехаб, это пугает, потому что ты не знаешь, что там. А во второй раз это пугает… потому что знаешь».

Частный самолет доставил его в Аризону.

«Я в рехабах только “хардкоровых” лежал, – рассказывает он. – В шикарных-люксовых – никогда. Где я лежал – никаких бассейнов, телевизоров, блюд от шеф-повара, короче – не пять звезд. Там почти что студенческий хостел, а на собрания “завязывающих” надо ходить каждый час ежедневно. При том, что ты совершенно отрезан от цивилизации – без телефона, телевидения, музыки, книг – только про духовное и самосовершенствование, радио тоже нет, вообще никаких развлечений. И это все так, сука, скучно. Ты – наедине с самим собою. А ты ж так долго от себя бежал, что теперь, встретившись лицом к лицу с собою, испытываешь неиллюзорный дискомфорт. И я бы сказал, что мне с моими проблемами лицом к лицу не очень хотелось сталкиваться – я хотел каким-то обходным путем подойти, или какой-то простой-легкий способ найти. Помню, в первом рехабе я хотел стать хорошим мальчиком и послушно выполнять все указания. А в этот раз – уже не очень. Не очень вовлекался. Сопротивлялся».

Все-таки часть тебя не хотела стать лучше или же ты не хотел беспокоиться из-за…?

«Я хотел не употреблять наркотики. В больнице, или когда ты отрезан от всех путей получения чего-либо, само желание употреблять проходит довольно быстро. У меня желание употреблять было огромным, я вообще только об этом и думал, но в клинике через четыре дня оно прошло. То есть все дело было в том, чтобы поставить несколько дней между мною и наркотиками, и вот успешный результат».

Когда тебя избавили от зависимости, как ты себя чувствовал? Счастливым? Или беспокоился, что делать дальше?

«Я впал в сильную депрессию, потому что до того наркотики служили самолечением».

Где-то в глубине души ты чувствовал, из-за чего у тебя депрессия?

«Испытывать депрессию из-за чего-то – такого не существует. Это не про депрессию вообще. Депрессия – это просто болезнь. Я заболел и стал лечиться, хотел выздороветь. Ну или хотя бы не чувствовать себя больным. Мне кажется, теперь люди уже немножко лучше начали понимать, что такое депрессия. Смотри, я в шестнадцать лет начал употреблять наркотики и пить. Лет в 17–18 это уже превратилось в настоящую проблему. В 19 я понял, что у меня проблемы. И с девятнадцати я пытался оставаться трезвым, в чем более или менее преуспел. Были, конечно, вспышки активности моей борьбы за трезвость, но в общем и целом я был трезв лет с 21–22-х. Ну, конечно, покуривал, бывало, и все такое. Но, к счастью, удержался от веществ, из-за которых мог бы развестись, лишиться дома, карьеры, жизни».

То есть ты держался подальше от алкоголя и тех наркотиков, которые считаются тяжелыми?

«Ага. Была у меня однажды неделя… как только появляется желание употреблять там, где это невозможно, то ты как бы попадаешь в поток и все – это твоя жизнь теперь, это становится нормой. И довольно быстро дружить с головой снова стало нормой».

Вот что происходило в человеке. Но мир смотрел на поездку Роба в клинику под совершенно другим углом. Лег он за день до церемонии Brit Awards. А это был тот самый Brit Awards, на котором Take That в виде квартета скрепили свое возрожденное сотрудничество. Их камбэк увенчался наградой в номинации «Лучший британский сингл» – за “Patience”. Все это – последнее, о чем думал Роб. «Я понятия не имел, что Brits идет», подчеркивает он. Но в Британии новость из Америки восприняли как попытку саморекламы и даже – как зависть и ревность Роба к бывшим коллегам по группе, и что своей мелодраматичной историей он хочет оттянуть внимание на себя.

И это еще более усилилось довольно снисходительным и необдуманным восприятием тех проблем, из-за которых Роб оказался в рехабе. Официальное заявление гласило: «Робби Уильямс сегодня поступил в один американский лечебный центр из-за зависимости от прописанных лекарств. Дальнейших комментариев по данному вопросу не будет». И это было все – или, наверное, даже больше – что кому-либо стоило знать.

Но замечательно, как британская пресса отфильтровала эту информацию и что выдала публике. Хотя, конечно, некоторые издания поместили страшные сенсационные заголовки (первая полоса Mirror: «ПОЛОЖИТЕ МЕНЯ В РЕХАБ ИЛИ Я СОВЕРШУ САМОУБИЙСТВО»), но по большей части отношение было как к некой полушутливой выходке звезды. Ведущий Brit Awards Рассел Бренд, от которого можно было бы ожидать немного больше чуткости, все время шутил об этом со сцены.

Недостаток настоящей информации – это для прессы пустячное препятствие, когда нужно написать интересную историю. В такой ситуации инстинктивно выбирается такой вариант: смотрим досье и переносим то, что было в прошлом, на настоящий момент. Так что некоторые статьи говорили о зависимости от антидепрессантов. Но самые популярные – о кофеине. Во время тура он сделал невероятное: с целью то ли перевести разговор на другое, то ли взять быка за рога он дал интервью обозревателю газеты The Sun Виктории Ньютон, той самой, которая разнесла его Rudebox. После этого три дня печатались громадные истории (первая озаглавлена «Если ты женат – должен держать ширинку застегнутой… А я не могу!»), и она сделала следующее наблюдение: «Ясно стало, что его новая зависимость – КОФЕИН. За два часа нашей беседы он опустошил шесть чашечек крепчайшего эспрессо. Если это его обычный темп потребления кофе, то в день он выпивает, что невероятно, 36 чашек».

И как только Роб оказался в клинике, эти не пойми откуда выхваченные мелкие подробности стали новой правдой. Таблоиды утверждали, что в день Роб употребляет 36 чашечек двойного эспрессо и 20 банок энергетика Red Bull. И от этого и лечится. Он, конечно, и то и другое пил, но, во-первых, не в таких абсурдных количествах, а во-вторых это бесконечно далеко от его реальных проблем. Но из этого сделали историю. Обычно писали вот что: несчастный нежный Робби Уильямс, нарцисс, раздраженный успехом бывших соратников по бойз-бэнду, начал себе во всем потакать, потому что употреблял слишком много кофеина. Этот оскорбительный абсурд породил, например, на следующей же неделе статью в помощь в Glasgow Herald: «Почему не стоит бояться нашего любимого наркотика. Робби Уильямс лечится от экспрессо-зависимости, но так ли вреден кофе на самом деле? Нет, если не злоупотреблять!».

Общий дух публикаций суммирован таблоидами в цитате экс-менеджера Take That, им давно ненавидимого Найджела Мартина-Смита, который сказал, что Роб «очень любит лицедействовать. Вся его жизнь – это одна долгая мыльная опера… Наверное, ему захотелось немного сочувствия. Если б я был фанатом Робби, я бы тут ни о чем не беспокоился: ляжет-полежит, примет парочку таблеток «Анадина» (болеутоляющее, распространенное в Британии и Ирландии. – Прим. пер.) и все с ним будет прекрасно».

Наверное, единственный плюс во всей этой ситуации в том, что Роб не в состоянии был ничего прочитать из этой ленивой хамской желчной писанины. Пока не мог, в любом случае.

«Там жутко, – говорит он. – Совсем. Никакое лицедейство этого не стоит. Туда попадаешь только когда ты действительно на самом дне».

Ты в комнате жил не один? Сколько народу было?

«Пятеро. Нормально было. Честно говоря, компания мне понравилась».

Как складывается день?

«Подъем в семь, завтрак, потом первым делом групповая терапия на час сорок пять минут, потом небольшой перерыв и начинают всякие другие уроки: про ярость, еду, сострадание, самооценку и так далее и тому подобное. Весь день. Потом надо делать домашнее задание – история о жизни. Ты ведешь дневник, анализируя, как попал сюда. Это вот каждый вечер надо было делать».

А ты этим занимался серьезно и прилежно?

«Ага».

Помогало?

«Да. Сам факт, что ты делаешь что-то в рамках дисциплины, полезен. Потом тебя просили: назови самых значительных людей в твоей жизни, напиши по абзацу про каждого – что каждый значит для тебя. Ну вот все такое. Потом лекции о правильном питании. Потом идешь на группу АА (анонимных алкоголиков. – Прим. пер.)».