Чтение онлайн

— На Земле, — сказал Бейли, — космонитов считают всемогущими, полностью уверенными в своих силах и возможностях. Слушая вас, я не верю своим ушам.

— От других космонитов вы такого и не услышите. У меня — не общепринятые взгляды, другие расценили бы их просто как нетерпимость, и я не часто говорю аврорцам о таких вещах. Наоборот, я говорю о зарождении стремления к заселению новых планет, но не высказываю своих страхов перед катастрофой, которая явится результатом нашего отказа от колонизации новых планет. В этом, по крайней мере, я был победителем. Аврора серьезно, даже с энтузиазмом размышляет о новой эре поиска и заселения.

— Вы говорите это без заметного энтузиазма. А почему?

— Как раз это и приближает нас к моему мотиву для разрушения Джандера Пэнела.

Фастольф помолчал и продолжал:

— Я хотел бы лучше понимать людей. Я потратил шесть десятилетий на изучение сложностей позитронного мозга и надеюсь потратить еще от пятнадцати до двадцати лет на эту проблему. За это время частично я соприкоснулся с проблемами человеческого мозга, который неизмеримо сложнее. Существуют ли Законы Гуманистики, как есть Законы Роботехники? Много ли есть Законов Гуманистики, и как их можно выразить математически, я не знаю. Возможно, и настанет день, когда кто-нибудь разработает Законы Гуманистики и сможет в общих чертах предсказать будущее, когда можно будет уже знать, что именно надо делать для улучшения (человеческого существования) вместо того, чтобы предаваться бесплодным размышлениям. Я иногда мечтаю основать математическую науку, которую я называю «психоисторией», но знаю, что не смогу, и боюсь, что никто никогда не сможет.

Он замолчал. Бейли подождал и спросил:

— Так какой же у вас был мотив для разрушения Джандера?

Фастольф, казалось, не слышал вопроса. Во всяком случае он не ответил, а только спросил:

— Вам не трудно будет пройти со мной дальше?

— Куда? — осторожно спросил Бейли.

— К соседнему дому. Туда, через лужайку. Вас не смущает открытое место?

— Бейли сжал губы и посмотрел в том направлении, как бы пытаясь сообразить, что может его там ожидать:

— Думаю, что обойдемся без неприятностей. Выдержу и это.

Жискар, находившийся достаточно близко к нему, чтобы слышать, подошел поближе и сказал:

— Сэр, не могу ли я напомнить вам, что вам было очень плохо при спуске на планету?

Бейли повернулся к нему. То, что он чувствовал к Дэниелу, могло бы повлиять на его отношение к другим роботам, но этого не случилось. Он находил более примитивного Жискара неприятным.

Он постарался побороть в себе гнев и ответил:

— Я был неосторожен на борту корабля, парень, из-за своего чрезмерного любопытства. Я оказался перед зрелищем, которого никогда не видел, и у меня не было времени привыкнуть. Здесь — дело совсем другое.

— Сэр, а вам не будет снова плохо?

— Будет или нет, — твердо сказал Бейли, — это неважно.

Он напомнил себе, что робот беспомощен в когтях Первого Закона, и пытался быть вежливым с этой глыбой металла, которая, в сущности, заботилась о его же благополучии.

— Я не смогу выполнить свой долг, если буду сидеть взаперти.

— Ваш долг? — переспросил Жискар, как будто не понимал этого слова.

Бейли кинул взгляд на Фастольфа, но тот спокойно стоял и не вмешивался.

Он, казалось, слушал с абстрактным интересом, как если бы оценивал реакцию робота данного типа на новую ситуацию, и сравнивал ее с отношениями, вариациями, константами и дифференциальными уравнениями, которые понимал он один. Так, по крайней мере, подумал Бейли. Ему было неприятно быть объектом такого наблюдения, и он сказал, возможно, излишне резко:

— Вы не знаете, что значит «долг»?

— То, что должно быть сделано, сэр, — ответил Жискар.

— Ваш долг — повиноваться Законам Роботехники. У людей тоже есть законы, как только что сказал ваш хозяин, доктор Фастольф.

Он помолчал, потом продолжил:

— И этим законам надо повиноваться. Я должен делать то, что мне предписано. Это важно.

— Но идти по открытому пространству, когда вы не…

— Тем не менее, это должно быть сделано. Мой сын когда-нибудь отправится на другую планету, куда менее удобную, чем эта, и будет там находиться на открытом пространстве до конца своей жизни. И я поехал бы с ним, если бы мог.

— Но вам-то зачем это делать?

— Я считаю это своим долгом.

— Сэр, я не могу нарушать законы. А вы можете? Поэтому я и настаиваю, чтобы вы…

— У меня есть выбор — выполнять или не выполнять свой долг, но я не выбираю. Есть нечто сильнее принуждения, Жискар.

Жискар помолчал и сказал:

— Повредит ли вам, если мне удастся убедить вас не ходить по открытому месту?

— Да, поскольку я буду чувствовать, что манкирую своим долгом.

— Это будет больший вред, нежели тот дискомфорт, который вы можете почувствовать на открытом пространстве?

— Много больший.

— Спасибо за объяснение, сэр, — сказал Жискар.

Бейли показалось, что на полностью невыразительном лице робота отразилось удовлетворение.

Жискар отступил назад. Заговорил Фастольф:

— Очень интересно, мистер Бейли. Жискару понадобилось получить указание, прежде чем он окончательно понял, как привести позитронный потенциал в соответствие с Тремя Законами, или, скорее, как эти потенциалы сами устанавливаются в зависимости от ситуаций. Теперь он знает, как себя вести.

— Я обратил внимание, что Дэниел не задавал вопросов.

— Дэниел знает вас. Он был с вами на Земле и на Солярии. Ну как, пойдем? Пойдем медленно, и если вы пожелаете отдохнуть или даже вернуться обратно, вам стоит только сказать.

— Я пойду. Но какова цель этой прогулки? Поскольку вы предполагаете возможный дискомфорт для меня, значит, ваше приглашение не могло быть бесцельным.

— Нет, конечно Я подумал, что вы захотите увидеть неподвижное тело Джандера.

— Как формальность — да, но я не думаю, что это мне что-нибудь даст.

— Я в этом уверен, но у вас будет возможность допросить того, кому временно принадлежал Джандер. Вам наверняка приятнее будет поговорить об этом деле с другим человеком, а не со мной.

Фастольф медленно пошел вперед, сорвал с куста листочек и начал его жевать. Бейли посмотрел на него с любопытством, удивляясь, как космониты могут брать в рот нечто необработанное, даже невымытое, если так боятся инфекции. Он помнил, что на Авроре нет вредных микроорганизмов, но все равно, это казалось ему отвратительным. Отвращение не имело реальной основы, и он вдруг подумал, что готов простить космонитам их отношение к землянам.

Нет. Это совсем другое дело. Там речь идет о человеческих существах.

Жискар шел впереди справа, Дэниел — чуть позади слева. Оранжевое солнце Авроры пригревало спину Бейли, но у этого солнца не было горячего жара, как у земного в летнюю пору.

Трава была тверже и пружинистее земной, и почва была жесткая, как будто давно не было дождя.

Они шли к дому, возвышавшемуся вдали, к дому временного хозяина Джандера. Бейли слышал шорох шагов какого-то животного в траве, чириканье птицы, гул насекомых вокруг.