Чтение онлайн

— В этом он прав. Такой способностью не обладает ни один роботехник, живой или ныне покойный, кроме самого Фастольфа. Он, наверное, так и сказал, наш скромнейший мастер из мастеров?

— Да.

— Тогда что же он, интересно, говорил о случившемся с Джандером?

— Редкое событие, чистая случайность.

Амадейро захохотал:

— А он рассчитал вероятность такого события?

— Да, Главный роботехник. Но даже самый невероятный случай может произойти, особенно, если имели место случаи, усилившие неблагоприятные условия.

— Какие, например?

— Именно это я и надеюсь установить. Поскольку вы уже постарались, чтобы меня выкинули с планеты, вы намерены теперь предупредить любые мои вопросы к вам, или у меня еще есть время? Прежде чем ответить, доктор Амадейро, пожалуйста, рассматривайте расследование как еще не прекращенное законом, иначе при слушании дела, будет оно завтра или позднее, я могу обвинить вас в отказе отвечать на мои вопросы, если вы намерены сейчас положить конец нашей беседе. Это может повлиять на решение Председателя.

— Нет, мой дорогой мистер Бейли. Не воображайте, что вы можете хоть как-то повредить мне. Тем не менее, вы можете спрашивать меня, сколько хотите. Я полностью буду содействовать вам, лишь бы порадоваться, видя, как добрейший Фастольф тщетно пытается выпутаться из своей неудачи. Я не чрезмерно мстителен, мистер Бейли, но факт, что Джандер был созданием Фастольфа, еще не дает последнему право уничтожать дело своих рук.

— Законным порядком не установлено, что именно он это сделал, так что ваши слова являются, по меньшей мере, потенциальной клеветой. Давайте оставим это и займемся нашим интервью. Мне нужна информация. Я буду задавав вопросы коротко и прямо, и если вы будете отвечать так же, интервью быстро закончится.

— Нет, мистер Бейли, не вы будете ставить условия для интервью. Ваши роботы снабжены записывающими аппаратами?

— Наверное.

— Я точно знаю. У меня здесь тоже есть записывающая аппаратура. Не думайте, что вы поведете меня через джунгли коротких ответов к чему-то, что послужит целям Фастольфа. Я буду отвечать по своему выбору и так, чтобы мой ответ нельзя было истолковать неправильно. Мои аппараты помогут мне удостовериться, что меня правильно поняли.

В первый раз за дружелюбной манерой Амадейро приоткрылся волчий оскал.

— Что ж, хорошо, но если ваши ответы будут намеренно многоречивы и уклончивы, это тоже отразится на записи.

— Очевидно.

— Значит, договорились. Могу я для начала попросить стакан воды?

— Конечно. Жискар, не обслужите ли вы мистера Бейли?

Жискар вышел из ниши. Звон льда в баре на другом конце кабинета — и на письменном столе перед Бейли появился высокий стакан с водой.

— Спасибо, Жискар, — сказал Бейли. — Доктор Амадейро, вы, как я понял, глава Института Роботехники?

— Да.

— И его основатель?

— Правильно. Как видите, я отвечаю кратко.

— Давно он существует?

— Как понятие — десятилетия. Я набирал единомышленников по крайней мере пятнадцать лет. Разрешение Совета было получено двенадцать лет назад. Строительство началось девять лет назад, а практическая работа — шесть лет назад. В своем настоящем полном виде Институт существует два года, и планируется его дальнейшее постепенное расширение.

— Почему вы нашли нужным основать Институт?

— Ах, мистер Бейли, ответ будет многословным.

— Как желаете, сэр.

Робот принес на подносе маленькие сандвичи и мелкое печенье. Бейли попробовал сандвич и нашел его не то чтобы невкусным, но странным. Он с трудом доел его и запил остатками воды. Амадейро следил за ним с заметным удовольствием:

— Вы должны понять, что мы, аврорцы, люди необычные. Таковы космониты вообще, но я сейчас говорю об аврорцах в частности. Мы потомки землян — о чем большинство из нас не хочет и вспоминать — но мы избранные.

— Что это означает, сэр?

— Земляне давно живут на невероятно перенаселенной планете и согнаны в еще более скученные Города, ставшие, наконец, ульями и муравейниками, которые вы называете Городами с большой буквы. Земляне должны были бы оставить Землю и отправиться к другим мирам, незаселенным и враждебным, и построить там новые общества из ничего, общества, полной формой которых они не смогут воспользоваться за свою короткую жизнь. Они умрут, а деревья останутся, так сказать.

— Останется необычный народ.

— Совершенно необычный, такой народ, который надеется не столько на своих последователей, сколько на нежелание видеть перед собой пустоту, народ, который любит работать на себя и ставить перед собой проблемы, а не собираться в стадо и распределять груз таким образом, чтобы часть, приходящаяся на каждого, стала практически ничем; индивидуалисты, мистер Бейли. И наше общество основано на этом. Все направления, в которых развиваются Внешние Миры, подчеркивают нашу индивидуальность. Мы гордимся, что живем, как люди, на Авроре, а не толпимся, как бараны, на Земле. Не обижайтесь, я пользуюсь сравнением не для того, чтобы унизить Землю, просто это другое общество, которым я отнюдь не восхищен, но которое, я думаю, вы считаете удобным и идеальным.

— Какое это имеет отношение к основанию Института, доктор Амадейро?

— Даже гордый и здоровый индивидуализм имеет свои слабые стороны. Самые великие умы, работая в одиночку, не могут быстро двигаться вперед, если отказываются сообщать о своих открытиях. Какое-то затруднение может задержать ученого на сто лет, в то время, как у коллеги есть уже готовое решение. Институт пытается хотя бы в узкой области роботехники собрать воедино возникающие идеи.

— Возможно ли, что частное затруднение, которое вы критикуете — это конструирование человекоподобного робота?

Амадейро заморгал:

— Да, это совершенно очевидно, не так ли? Двадцать шесть лет назад новая математическая система Фастольфа, которую он назвал «межсекционным анализом», сделала возможным проектирование человекоподобных роботов, но он держал эту систему, не оглашая. Много лет спустя, когда все сложные технические детали были отработаны, он и доктор Сартон применили теорию к созданию Дэниела. Затем Фастольф один сконструировал Джандера. Но все эти детали тоже хранятся втайне. Многие роботехники сочли это естественным. Они пытались каждый в одиночку отработать отдельные детали конструкции. А я задумался об Институте, где усилия будут объединены. Нелегко было убедить роботехников в полезности этого плана, убедить Совет дать на него фонды вопреки колоссальному сопротивлению со стороны Фастольфа, много лет упорно добиваться осуществления его, но Институт создан.