Чтение онлайн

При этом питание ребенка за определенный период включало все необходимые элементы, так, как будто он питался в соответствии с научными рекомендациями! Аппетит ребенка мог меняться: сегодня он мог предпочитать свеклу в большом количестве, завтра продукты, содержащие крахмал, и выпить 240 мл молока в дополнение к обеду, а на ужин отказаться от молока вообще. Послезавтра мог выбрать мясо, увеличивая количество съеденного мяса день ото дня, после чего количество опять снижалось. Видимо, организм остро нуждался в каком-то веществе, содержащемся именно в мясе. Доктор Дэвис провела подобные эксперименты со старшими и с больными детьми, и результат был тот же. Вот насколько мудрым может быть наш организм, если к нему прислушаться! Давайте же попробуем больше доверять своим детям. Спрашиваем ли мы своих детей, что приготовить? Учитываем ли их вкусы?

Одна из мам рассказывала, что когда она была маленькая и садилась за стол, никто не спрашивал ее, что она хочет съесть и сколько. Ее мама клала на тарелку столько, сколько считала нужным. Девочка должна была съесть все, хотя порция для нее была слишком большой. Но мама знала лучше! Удивительно не то, что ребенка перекармливали. Это случается сплошь и рядом. А то, что при этом из-за стола нужно было вставать с легким чувством голода! В результате девочка имела лишний вес, за что ее корили и изобретали разные способы снижения веса. К чему привело это нарушение контакта со своим организмом? К тому, что у этой чудесной женщины на протяжении всей жизни были проблемы с лишним весом. Она переедала и чувствовала себя виноватой, так как после приема пищи должна была быть слегка голодной, согласно неосознаваемому родительскому предписанию. Просто какой-то капкан из противоречий!

2. Подавление чрезмерным родительским контролем. «Как ты сидишь?», «Чем ты занимаешься?», «Сделал уроки?», «Почему ботинки не почистил?», «Покажи свой рюкзак – у тебя там такой бардак!», «Если пойдешь на дискотеку, чтобы звонила мне каждые полчаса!» – такой вид контроля может раздражать до бешенства. Одну чересчур контролирующую и опекающую маму тринадцатилетнего сына я как-то спросила, а как она сама воспринимает ситуации, когда кто-то пытается ее контролировать? Ответ последовал очень быстро: «Ненавижу! Я тут же даю отпор!» Вот так. Но ведь ее сын чувствует то же самое, когда его контролируют!

Еще одна мама рассказывает: «Я как курица-наседка со своими дочками. Старшая бунтует, а младшая такая инфантильная, ну никак не хочет взрослеть. Да и дергаю ее постоянно: “Как ты ходишь? Выпрямись. Сколько можно торчать перед компьютером, лучше бы книжку почитала! Почему не причесана? Тебе такая стрижка не идет. Когда ты будешь обедать? Почему так мало ешь? Быстро собирайся в школу, а то опоздаешь! Ты уже сделала уроки? Когда ты за них сядешь? Сколько можно тянуть?

Почему не в постели, не выспишься завтра”, – и так бесконечно». Мама контролирует каждый шаг своей дочери, и, по ее мнению, та вечно что-то делает не так. Девочка уже выше мамы, ей тринадцать лет, а к самостоятельности не приучена, в школу ее до сих пор водит мама: «На улице так опасно!» Никаких обязанностей по дому нет – мама же не работает!

Каково это для вас, дорогие читатели, чувствовать, что за вами постоянно ведется наблюдение, вас как будто под микроскопом все время разглядывают? Свихнуться можно… Такой контроль вызывает гнев, неуверенность, протест, подавленность, ощущение собственной никчемности у того, кого подавляют. И постоянное напряжение и раздражение у того, кто подавляет. Когда нам плохо, мы стремимся как-то улучшить свое состояние. И делаем это по-разному. Кто-то пишет в дневнике о своих чувствах, кто-то звонит другу, кто-то съедает пирожное, кто-то бегает по магазинам, чтобы развеяться, а кто-то пьет водку или нюхает клей. Что, собственно, и произошло с этой девочкой – она стала токсикоманкой. Да, причина многих зависимостей – подавление чрезмерным родительским контролем. Слепая, опекающая, не дающая дышать и взрослеть родительская любовь «Я лучше знаю, что тебе нужно!» оборачивается бедой.

3. Подавление лишением права сказать «нет» взрослому.

Например, взрослый может сказать: «Что на тебе надето? Быстро сними!» И ребенок должен, по мнению родителя, быстро подчиниться. Или: «Мы сегодня едем по магазинам, ты едешь с нами. И чтобы никаких возражений!»

4. Подавление завышенными родительскими ожиданиями может выглядеть так: «Должна учиться без троек», «Должен стать врачом, как твой папа», «Получить высшее образование нужно непременно, иначе ты нас разочаруешь!»

5. Подавление потребности ребенка самому принимать решения в своей жизни заключается в том, что взрослые настаивают, советуют: с кем дружить, что носить, когда делать уроки, когда ложиться спать, куда поступать, не давая ребенку самому сделать выбор.

6. Эмоциональное подавление: запрет на выражение чувств.

Плачет мальчик – ему говорят: «Ну что ты нюни распустил, как девчонка! Сейчас же прекрати!» Иногда и ремнем угрожают. Плачет девочка – дразнят «рёвушка-коровушка». Слава Богу, что подавление естественного процесса разрядки начинается не с пеленок! Хотя нет, бывает и так: еще в пеленках младенец, а его уже так трясут, укачивая так, что непонятно, как из коляски не вываливается! А плач – это и разрядка, и сигнал, когда ребенок еще не может сказать, жарко ему или холодно, голодный или хочет пить. А может быть, у него болит животик? Ну и поможет здесь укачивание? Плач – это сигнал для родителя разобраться в причине плача младенца. И устранить эту причину, удовлетворив насущную потребность ребенка. (Известно же, что существует множество оттенков плача младенца.)

Подробнее о подавлении эмоций велась речь в части, которая касалась эмоциональной разрядки в семье. Угрозы, морализаторство, оскорбления, унижения, сравнения, громкий крик, игнорирование – все это подавление. Одна моя знакомая рассказывала: когда была ребенком, более часа должна была стоять перед отцом, не шелохнувшись, и слушать его проповеди о воспитании. Вспоминает, что отключалась уже на третьей минуте.

7. Подавление через жесткие родительские установки, предписания. Это подавление существующими в социуме и в семье стереотипами, то есть убеждениями, предписаниями о том, как правильно, как должно быть. Стереотипные предписания, которые получила я, когда была молодой мамой, звучали так: «Не бери ребенка на руки лишний раз – приучишь к рукам, он потом с рук не слезет», «Ночью нельзя кормить ребенка. Если он плачет, дай водички». Сын кричит голодный, а я, послушная мама, ему водичку даю! Вот оно, подавление естественной потребности ребенка. Если бы была смелее, свободнее и нарушила установку, то покормила бы сына и спокойно заснули бы оба! Начинает ребеночек ползать, осваивать пространство – запихивают в манеж, вместо того чтобы обезопасить само пространство. Как в анекдоте: «Разговаривают двое детей: “Никак не могу понять этих взрослых! Сначала они учат нас ходить и говорить, а потом хотят, чтобы мы сидели и молчали!”»

По телевизору одна известная ведущая рассказывала о том, какая замечательно послушная у нее растет дочь: «Надеваю на нее белое платьице и белые колготочки и выпускаю гулять. И обратно домой она должна вернуться такой же чистенькой, как и была до прогулки». Это как же должен гулять ребенок, чтобы не запачкаться? Стоять у стенки и наблюдать, как другие дети бегают и падают, возятся в песке, изучают интереснейшую лужу, шлепая по ней? И ничего из этих замечательных занятий не позволить себе из страха перед наказанием? Это не воспитание аккуратности, а жестокое подавление естественных потребностей ребенка в движении, экспериментировании, игре и взаимодействии со сверстниками. Хорошо, если мудрые родители оденут на прогулку ребенка в простую и удобную одежду, которую не страшно испачкать. И не будут постоянно дергать ребенка: «Не бегай, а то упадешь! Посмотри, уже все штаны грязные! Отойди от лужи!» Это нам, взрослым, уже не интересно, как будет хрустеть лужа, покрытая ледком, а для малыша это волнующее, завораживающее событие! Хочет сынок научиться одеваться сам – не дают, одевают: «Что ты так копаешься! Давай я пуговицы застегну побыстрее, а то в садик опоздаем!» Это уже подавление стремления ребенка быть самостоятельным.

Когда ребенок осваивает такую категорию, как время, в качестве подавляющего фактора может выступить жесткий режим. «Спать – в девять часов вечера, и все тут!» Даже если ребенок засыпает только в одиннадцать. Родители иногда недоумевают: «Как же так? Да если ему разрешить, он вообще не будет ложиться!» И опять мы не верим, что ребенок сам в состоянии понять, сколько времени ему нужно, чтобы выспаться.

«Мы с дочкой провели эксперимент. Она тогда училась в пятом классе. В таблице “Мои права и права мамы” она написала: “Уменя есть право ложиться спать тогда, когда захочу”. Было страшновато, но я решила предоставить ей это право. Когда-то надо передавать ребенку ответственность и за эту сторону ее жизни! И я сказала: “Ты можешь ложиться спать, когда захочешь, но с одним условием – в школу ты будешь вставать как всегда, несмотря на то, выспалась ты или нет. И еще. Это твое право не должно нарушать права других членов семьи на сон”. Даша согласилась. Она уходила на кухню и там читала до часу или двух ночи. Иногда и позже ложилась. Так продолжалось дня четыре. На пятый день она сама легла спать в девять часов вечера. На мой вопрос “Почему так рано? ” ответила: “Хочу отоспаться”. Ей нужно было самой разобраться со своим режимом, самой почувствовать, как это – приходить в школу невыспавшейся. Выяснить, сколько времени ей достаточно для сна. После этого эксперимента я целиком доверила дочери этот аспект ее жизни и не контролировала ее. Спала себе спокойно, хотя поначалу это было трудно. И завтрак она тоже стала готовить себе сама, так как утром ей хотелось побыть одной, сосредоточиться на предстоящем дне. И это было ее право», – делится своими наблюдениями одна из мам.

Когда взрослые уже люди вспоминают о подавлении в детстве, часто всплывает в разговоре тихий час в детском саду: «Во время тихого часа мы все должны были лежать с закрытыми глазами, не шевелиться. Руки сверху, на одеяле. Если кто-то открывал глаза или просто не умел искусно притвориться спящим и воспитательница замечала это, то он получал погремушкой по лбу. Было не больно, но как-то обидно. И в туалет бегать не разрешали. Страшно было сделать под себя. Так взрослые учили нас обманывать».