Чтение онлайн

Да, это процесс долгий. Игла, если ею только не уколоть в шейную жилу, вряд ли убьёт человека. Но вот когда таких игл будет много… Там можно чуть ослабить позиции Бирона, тут подложить ему проблемку. Где-то оговорить, или слухи распространить. Нужны только исполнители для такой работы. И теперь у Андрея Ивановича они есть.

Что касается секунд-майора и вроде бы возлюбленного самой Анны Леопольдовны, то Ушаков считал Норова уже практически полноценным своим соперником. Почему всего лишь секунд-майор, да ещё столь молодой, был серьёзной политической фигурой? Даже не потому, что его может что-то связывать с будущей матерью будущего наследника престола, с Анной Леопольдовной. Ответ Ушакова был прост — Норов способен на быстрые и жёсткие операции.

Там, где герцог будет долго думать, что и как правильно сказать императрице, чтобы выгадать собственную позицию, Норов может просто стрелять в неугодных. И вообще, когда в политические игры начинают играть такие активные и решительные люди, даже невзирая на их молодой возраст, опытным политическим аксакалам сложно прогнозировать развитие ситуации. Да и неплохо, если бы Норов проникся признательными показаниями Волынского, испугался последствий и стал больше сотрудничать с Ушаковым.

Хотя была и другая причина, по которой Ушаков взъелся на гвардейцы. Андрей Иванович в какой-то момент уже считал, что Александр Лукич Норов — его человек. А тут выходило, что Ушаков не то что Норова не контролирует, так и вовсе не понимает, к кому в итоге может примкнет этот набирающий популярность в гвардии офицер.

Андрей Иванович подошёл к двери, малозаметно кивнул одному из палачей и вышел.

Уже закрывая дверь Ушаков услышал предсмертный крик Волынского. Но глава Тайной канцелярии даже не обернулся. ОН утвердительно кивнул сам себе головой и направился по своим дальнейшим делам.

Андрей Иванович шёл и думал, что государыня будет недовольна тем, что Волынский умер на дыбе. Но чего только не случается во время следственных мероприятий! Да и три из восьми подписанных бывшим министром листов должны были разгневать государыню настолько, что она не будет горевать по смерти своего нерадивого чиновника.

Императрицу, по расчётам Ушакова, должны разгневать даже не те признания Волынского, которые касаются его измены. И даже не то, что Артемий Петрович подписал признание о казнокрадстве в огромных размерах.

Были и другие признания, которые за живое зацепят государыню. Это и в том, что Волынский всякими похабными словами обзывал русскую самодержицу, особенно отмечая скудоумие Анны Иоанновны. Но, Артемий Петрович подписался и под словами, где государыню бывший министр обвиняет в колдовстве, в порочном блуде. Указывает, что такая уродина, как русская государыня, только лишь волшбой привораживает герцога Бирона.

Но прямо сейчас нести эти документы к императрице Андрей Иванович не спешил. Государыня купалась в радости своих подданных, что не померла, что, якобы ей стало лучше, кризис миновал. Чуть позже предстоит расстроить императрицу.

А пока…

Карета главы Тайного приказа ехала через центральные улицы все больше разрастающегося Петербурга. Копыта четверки лошадей стучали по мощенным булыжникам своими подковами, колеса то и дело заставляли карету подпрыгивать. Но мягкая подушка под седалищем делала поездку вполне комфортной. Да и ничего сегодня не должно испортить настроение Андрею Ивановичу.

Экипаж остановился. Ушаков вышел из кареты, направился в ту половину дома, которую арендовал саксонский посол Мориц Линар.

Андрей Иванович негодовал от того, как опозорил себя саксонец. Ведь огромные планы были у главы Тайной канцелярии на плотное сотрудничество с иностранными державами. Но саксонец оказывался нужен не столько Ушакову, сколько его союзнику. Нужно было закреплять такой союз двух могущественных чиновников империи. Вот этим и собирался заняться Ушаков.

Так уже повелось, что даже во внутренних делах Российской империи нужно оглядываться на мнение европейских держав. Прежде всего, на то, что могут сказать в Австрии, когда узнают о смене власти в России. Если не будет признания новой власти иными державами, то могут быть забыты все союзы и договоры. Тогда и войны начнутся и другие проблемы в политике. Но не только это привело Андрея Ивановича в дом к саксонскому послу.

— Господин Ушаков, вы вот так, среди белого дня, приехали ко мне? Как это в русской традиции… отобъедайтье! — на немецком языке, при этом коверкая русские слова, Ушакова встречал Мориц Линар.

Андрей Иванович молчал, не скрывая своего гнева. Он строго, как учитель на нерадивого ученика, смотрел на саксонского посла.

— Ах, вы по поводу случая в ресторации? — догадался саксонец. — Так пустое! С кем не бывает. Девицы в моей постели? Ну все же грешны!

— Пустое? — на немецком языке отвечал Ушаков. — Вот вам мой совет! Под любым предлогом лишь только пришлите поздравительное письмо государыне о её выздоровлении, уезжайте в Саксонию, в Вену, или в Варшаву. Или вы отъедете туда с позором.

Мориц Линар, как стоял возле стула в гостиной, так и рухнул на неустойчивый предмет мебели. И чуть было и вовсе не завалился на пол.

Ушакову в какой-то момент даже стало жалко саксонца. Вот Волынского буквально час назад так не жалел, как этого, вдруг потерявшего все жизненные силы, немца. Дурак Линар. Проиграл все свои партии в чистую.

— Но я не знаю, как так получилось. Что такого, что я был в ресторации? Многие туда ходят. И девицы продажные там есть… — недоумённо бормотал Линар, когда Ушаков, являя собой хозяина положения, удобно размещался на кресле.

— Мой друг, вы же должны понимать, что одно дело, когда, пусть многие но тайно посещают легкодоступных девиц. Я сам знаю о тех господах, что стремятся развлечься в ресторациях. Но о них мне становится известно не из публичного пространства, не с улиц Петербурга. А еще они не избивают девиц. Вы же, немец, и уже поэтому за ту дрянную девку, которую вы сперва… — Ушаков замялся, выдумывая приличные формулировки. — … помяли, а после били. За нее многие могут заступиться.

— Не бил я никого. И вообще это какое-то недоразумение, меня подставили, — спешил оправдаться саксонец.

Но Ушаков в подобных словах видел только лишь слабость и трусость.

На самом деле, вопрос с девицами пришёлся куда как кстати и самому Ушакову, и в целом политике Российской империи. Андрей Иванович тоже, было дело, подумал, что Линара подставили. Но всё выглядело вполне логичным.

Ему отказала жена Норова… Вот и причина, почему нужно было это поражение покрыть сомнительными связями с другими женщинами. Отсюда, скорее всего, и агрессия.

Между прочим, жена Норова встречалась с Линаром тайно. И уже сам факт встречи был весьма интересен Ушакову. Он подумал над тем, как можно было бы использовать это. Может быть, припугнуть даже Юлиану Менгден и шантажировать её, чтобы она шпионила за своим мужем? Но это после… если ещё Норов вернётся с войны.

Историю с Линаром можно было и не раздувать, если бы политическая обстановка складывалась в пользу саксонца. А Линар не только был послом Саксонии, но докладывал и польскому королю, за отдельную плату шпионил и для австрийского императора.

Так вот, опала и жёсткая критика поведения саксонского посла должны были стать сигналом и для Речи Посполитой, и для Австрии. Что они ведут неправильную политику в отношении России.

— Понимаете, мой друг, Россия вступает в войну с Крымским ханством, а через него и с Османской империей. Моя государыня много сил положила для того, чтобы ваш сюзерен стал польским королём. Август нынче и курфюрст Саксонии и король Речи Посполитой. И для меня не тайна, что вы шпионите и для австрийцев, — Ушаков взял паузу, осмотрел помещение на наличие слуг, которых рядом не оказалось, встал и сам налил себе вина. — Знаете ли, с самого утра день не задался… Слабые люди нынче пошли. И неделю на дыбе выдержать не могут, так и норовят помереть.