Чтение онлайн

От услышанного моё сердце заколотилось так громко, что его стук начал отбивать бой в моих барабанных перепонках. Я с трудом верила в услышанное. И всё же я заставила себя двигаться дальше:

– Вы уверены в том, что один из них был доктором?

– На нём был медицинский халат.

– Вы сказали, что лица говорившего Вы не видели, но что с лицом человека в медицинском халате? Вы утверждаете, будто он был молод. Значит, у Вас есть повод для подобного утверждения? Вы видели его лицо? Сможете опознать? – вопросы сыпались из меня словно из рога изобилия, но я ничего не могла с собой поделать – либо в этом деле впервые за три десятилетия нарисовался реальный свидетель, либо у меня начинала серьёзно ехать крыша.

– Верно, лица человека в чёрном пальто я не видел, только его затылок, но… – моё сердце начало больно ударяться о рёбра. – Едва ли я смогу опознать второго, молодого человека, ведь прошло уже тридцать два года – с тех пор он наверняка постарел… Однако это нестрашно.

– Нестрашно? – я не могла понять, что бы это могло значить. – Поясните, – не задумываясь решила настаивать я.

– Той ночью я столкнулся с этим молодым доктором на ресепшене, расположенном при входе в больницу. Это произошло приблизительно за пятнадцать минут до того, как я стал свидетелем того странного диалога… Договорив с мужчиной в чёрном пальто доктор прошёл впритык к машине, в которой я прятался, и я увидел его профиль. Я уверен в том, что это был именно тот доктор, которого я видел на ресепшене. Я запомнил его имя, которое прочёл при нашей первой встрече – оно было указано на бейдже, подвешенном на шнурке на уровне его солнечного сплетения.

– Вы можете назвать его имя?! – мои глаза округлились, предплечья уперлись в стол, ладони сжались в кулаки.

– Да, могу со стопроцентной уверенностью в его правильности.

– И Вы столько лет молчали?!

– Тридцать два года назад я был пятнадцатилетним подростком, захваченным собственными переживаниями из-за неудачного окончания своего не оправдавшего детские надежды побега. Более того, когда я узнал, что в ту ночь из больницы не просто украли младенца, но ещё и пристрелили трёх человек, я понял, что убитые – это свидетели похищения. Я же не знал, что именно я услышал, а если услышал то, что думал, выходит, я сам стал являться свидетелем, и я рассудил, что если дам о себе знать – моментально превращусь в лёгкую мишень. Я думал рассказать об этом инциденте полиции, когда мне стукнет хотя бы восемнадцать и я буду более независим, нежели во время своего заточения в рамках фостерной семьи, но с полицией Роара в те времена было что-то не так: дело быстро замяли, я бы даже сказал, что местные копы его откровенно слили в трубу, и я, спустя некоторое время, наблюдая за таким сложным развитием событий, начал думать, что, может быть, я услышал не то, может быть, мне стоит молчать, может быть, полиция покрывает преступника и, если это так, значит появиться для меня в то время в полицейском участке с подобными заявлениями значило бы всё равно что нарисовать ярко-красную мишень прямо у себя на лбу. Последние же события, связанные с убийством этой учительницы, Ванды Фокскасл, вновь затронули меня напрямую, и это сковырнуло мои подростковые воспоминания, вытолкнуло на поверхность то, что давно утонуло и о чём я уже давно забыл думать.

– Вы сказали, что можете наверняка назвать имя доктора, обещавшего неизвестному человеку передать младенца через окно и сделать это без свидетелей.

– Этот парень ничего не обещал вслух. Он просто утвердительно кивал головой. Да, я увидел его профиль, незадолго перед этим прочтя имя на его бейдже. И да, я уверен на сто процентов в этом имени.

– Назовите имя, мистер Дэвис, – мои кулаки начали белеть от напряжения.

– Парня звали Стэнли Ламберт.

Что?.. Кто?.. Стэнли?.. Ламберт?..

– Стэнли Ламберт?! – в недоумении повторила услышанное имя я, будто желая увериться в том, что буквы сложились в действительно правильное имя.

– Именно так звали того молодого доктора. Стэнли Ламберт, – максимально уверенным тоном повторил имя обвиняемого Дэвис.

На несколько секунд я зависла от шока…

Стэнли Ламберт?!..

Муж Рене?!

Глава 47.

Байрон Крайтон.

30 сентября.

24 часа до первого убийства.

Результат ДНК-теста отрицательный: Берек Холт мне не сын. Но… Если не я его отец, тогда кто ему отец?..

Менее часа назад я собственными глазами видел копию себя в миниатюре, которую представлял собой этот мальчик, я видел ошарашенное состояние Терезы, когда она поняла, что я обо всём догадался… Но… Выходит, на самом деле я не о чём не догадался?..

Но в глазах Терезы плескалась правда, и эта правда буквально кричала о том, что этот ребёнок родился от меня! Своим нервным срывом Тесса подтвердила это утверждение на тысячу процентов! Что за?..

Я должен поверить в то, что во время наших отношений она изменяла мне? Иначе бы она не родила ребёнка не от меня спустя ровно девять месяцев после нашего последнего секса…

Нет.

Я могу поверить во многое, но только не в то, что конкретно эта девушка в тот промежуток своей жизни, в которой в ней присутствовал я, могла зачать не от меня.

Отбросив в сторону бумажный вариант результата генетической экспертизы, я схватил со стола свой рабочий лэптоп и едва не вдавил кнопку включения в его корпус. Во избежание задержки или любых иных непредвиденных обстоятельств, я за дополнительную плату благоразумно оформил запрос на электронный дубликат результата экспертизы, который должен был прийти на мою рабочую почту даже раньше, чем бумажный вариант лёг бы мне на стол. И он пришёл.

Открыв письмо, я во второй раз за последние пять минут не поверил своим глазам: точь-в-точь такой же документ, с точь-в-точь таким же оформлением, с точь-в-точь такой же подписью и с точь-в-точь такой же печатью… Но с одним очень важным отличием – результат.

Согласно электронной версии результата проведённой ДНК-экспертизы, вероятность моей кровной связи с Береком Холтом составила не ноль процентов ровно… Она составила девяносто девять целых и девять десятых процента. Глава 48.

Пейтон Пайк.

09 октября – 19:00.

Время отсутствия Терезы Холт: 11 часов.

Прошло больше десяти часов с момента установления факта пропажи Терезы: одиннадцать часов или шестьсот шестьдесят минут. Это пугающе большой отрезок времени. За этот отрезок я сделала многое, но этого всё равно оказалось недостаточным, чтобы выявить местонахождение пропавшей, надежда найти которую живой таяла с каждым новым часом.

К полудню я добилась поднятия на дыбы не только всего полицейского участка Роара, но всего Роара в целом: клич о помощи в поисках пропавшей молодой женщины был брошен в сторону небезразличных людей по местному радио, а также через местные интернет-ресурсы, и уже к полудню у участка собралась сотенная толпа из добровольцев – люди разделились на группы и с обеда начали прочёсывать город, и его окрестности. Не выпуская из поля зрения развитие событий на этом фронте, я с головой ушла на более сложный бой. Во-первых, я в срочном порядке, не совсем корректным образом обойдя своего непосредственного начальника Кадмуса Рота, получила не только ордер на обыск дома Стэнли Ламберта, но и ордер на его арест в связи с предъявленным ему обвинением по делу тридцатидвухлетней давности. Ни в процессе обыска, ни при задержании Ламберта я не присутствовала, хотя мне того безумно хотелось. Я приняла такое решение на основании своей дружбы с Рене, продлившейся последние два года и наверняка должной оборваться в ближайшие несколько часов: едва ли милая миссис Ламберт простит меня за то, что я покусилась на безупречную репутацию её идеального мужа. Докажу ли я причастность Ламберта к делу об убийстве моих родителей или не смогу того сделать – дружбу Рене я однозначно потеряла. Как и дружбу Астрид, сестру которой я умудрилась упустить из вида во время разгара следствия. Причём из-за потери дружбы Астрид я сейчас переживала гораздо больше, чем из-за потери дружбы Рене, хотя с ними обеими я поддерживала дружеские отношения на протяжении практически одинакового отрезка времени – с Астрид я была знакома лишь на пару недель дольше. Но как бы мне ни было досадно сейчас и определённо точно печально в будущем терять своих единственных подруг, и вновь оставаться одинокой – Арнольд ведь всё ещё не считается?.. – сегодня я мало придавала этому значение. Потому как я была слишком занята мыслями о том, как успеть спасти Терезу, и действиями, направленными на решение этой задачи, при этом периодически занимая себя попытками не обращать внимание на то, что пропавшей уже может быть без надобности какая-либо помощь.

Я лично проводила допрос Стэнли Ламберта. Хотя у меня было откровенно мало рычагов давления, я упрямо давила на них, вновь и вновь повторяя слова о том, что у нас имеются доказательства его причастности к событиям тридцатидвухлетней давности, что у нас имеется свидетель, что мы в курсе того, что он знает личность Стрелка, что в данный момент пропала потенциальная жертва и что если он не выдаст нам Стрелка – мы повесим ярлык личности Стрелка на него самого… Но этот недоносок, адвокат Моралис, вставлявший мне палки в колёса сначала с Паулем Дэвисом, затем с Конором Трэшером, хорошо промурштровал и Ламберта, в результате чего за всё время допроса тот так и не произнёс ни единого слова. Его даже не трогал тот факт, что, возможно, в этот самый момент от его ответа зависела жизнь ещё одного человека, что, при его общем хмуром виде, как минимум мне лишний раз доказывало его причастность к происходящим и остающимся безнаказанными ужасам в этом городе. Стэнли Ламберт знал Больничного Стрелка – в ночь убийства моих родителей он помог ему похитить младенца из родильного отделения. Я кожей чувствовала, что сам он не является Стрелком, но в том, что он знает наверняка имя того, кто стрелял в ту ночь и в другие две ночи, я не сомневалась ни на йоту. Однако моих чувств в любом случае было недостаточно. Нужны были или сказанные подозреваемым вслух слова признания, или серьёзные улики, но ни того, ни другого у меня ко второй половине дня так и не появилось, и появиться не обещало. Я снова врезалась в тупик. В который раз за двенадцать лет своей службы и бесперебойной проработки этого дела.