Чтение онлайн

– А что такое синтез и анализ?
– Селена не могла понять, хочет ли он поставить ее в неловкое положение, показав, что она ничего не понимает, или на самом деле объясняет теорию гипноза.

– Синтез это процесс, при котором происходит обобщение. Как врач ты анализируешь симптомы больного и в результате ставишь диагноз. В данном случае это и есть синтез. При анализе все наоборот. Если ты слышишь, что кто-то простудился, ты начинаешь думать о симптомах.

– Да, но...

Он поднял руку.

– Сначала дослушай. Для процесса синтеза необходимо обобщение результатов анализа. Сознание способно как к первому, так и ко второму, в то время как подсознание - только к последнему. Другими словами, в подсознании идут лишь процессы анализа без синтеза. В результате подсознание воспринимает как реальность любое предоставленное ему обобщение, так как не способно к синтезу и не может сопоставлять подобные обобщения.

Селена кивнула, желая, чтобы" он поскорее заканчивал со всей этой чепухой и переходил к сути.

– Сознание и подсознание находятся у каждого человека в определенном соответствии. Я же работаю именно с неспособным к синтезу подсознанием.

– Но каким образом? Я по-прежнему ничего не понимаю.

– Не рассчитывай, что за несколько минут ты научишься тому, чему я посвятил всю жизнь.

– Нет, конечно, я понимаю.

– Можно сказать, что гипноз - это сон наяву, во время которого функционирует подсознание. Из этого следует: все, что я скажу, впоследствии сознание принимает за правду.

Селена похолодела.

– И, просыпаясь, человек в этом даже не сомневается?

Он улыбнулся.

– Я не могу заставить человека идти против его основных желаний и принципов, но предполагаю, что могу, например, в это время чему-нибудь его научить или подтолкнуть развитие его желаний и принципов в нужном мне направлении.

– Значит, с помощью гипноза можно заставить человека забыть о мучающих его страхах, или...

– Или наоборот, вызвать из памяти страшные воспоминания, сделать так, чтобы человек не чувствовал боли во время хирургической операции. У гипноза очень большие возможности, а я делаю так, чтобы он приносил пользу мне и многим другим.

– А что насчет сеансов?

– В их основу легли работы Месмера, проводившего исследования магнетического воздействия животных друг на друга, что и положило начало изучению гипноза. Мы с Джой Мари получили некоторые весьма интересные результаты. Все ли в этих сеансах правда? Честно говоря, не знаю. Но люди рады, полагая, что разговаривают со своими усопшими близкими. Так что же здесь плохого?

– Это нечестно. Он махнул рукой.

– Честность, реальность. Все это субъективно.

– Но правда есть правда.

– Вовсе нет. На войне правой себя считает каждая из сторон. Моя дорогая Селена, правда - понятие весьма относительное.

Нахмурившись, она закусила губу. Разумеется, -.она была с ним не согласна, но спорить не хотелось. Нужно, чтобы он говорил. Однако если он и в самом деле полагал, что правда относительна, то вполне понятно, что он смог устроить себе на Мартинике такую жизнь.

– В общем, я даю людям то, что они хотят, и получаю взамен то, что нужно мне. Разве это плохо?

Селена пыталась собраться с мыслями. Слова Густава ее озадачили. Он сумел подать все так, что казалось, он никому не делает ничего плохого. И все же она не думала, что все здесь так просто. И так мило.

– Ведь так?
– Наклонившись к ней, он взял ее за руки.

– Вроде и правда, в этом нет ничего плохого. Он кивнул, задержал ее руки еще на какое-то время, потом вытащил из жилетного кармана кристалл.

– Селена, лучший способ понять, что такое гипноз - испытать его на себе.

– Не знаю. Я бы лучше посмотрела, как вы это будете делать с кем-нибудь другим.

Он склонил голову набок, обдумывая ее слова.

– Хорошо.

Он встал, прошел по комнате и дернул за шнурок. Вскоре, приоткрыв дверь, в комнату заглянула горничная.

– Монсеньор?

– Зайди, Джин. Мы проводим здесь маленький эксперимент. Джин вошла.

– Закрой дверь и принеси из ванной свечу.
– Густав повернулся к Селене. Вскоре у тебя не останется сомнений насчет моих возможностей.

Джин сделала, что ей было приказано, и теперь стояла рядом с ними со свечой в руках.

Густав поднял кристалл и начал водить им у Джин перед глазами.

– Тебе хочется спать, очень хочется спать. Ты устала, очень устала.
– Он говорил монотонно, снова и снова повторяя одни и те же слова.

Вдруг Селене тоже захотелось спать, и она тут же отвела глаза от кристалла. Когда она снова повернулась, Джин стояла неподвижно с закрытыми глазами и ровно дышала.

Густав взглянул на Селену.

– Конечно, с первого раза загипнотизировать ее не так уж просто. Но потом она будет входить в транс быстро и легко.
– Он снова посмотрел на горничную, Теперь, Джин, медленно проведи рукой прямо над пламенем свечи. Жара ты не почувствуешь. Наоборот, тебе будет казаться, что у тебя замерзли руки.

Джин провела над свечой правой рукой настолько медленно, что пламя непременно должно было ее обжечь, но она дрожала, будто от холода.

Селена изумленно посмотрела на нее.

– Теперь, Джин, опусти руку. Ты проснешься и будешь свежей и счастливой. Ты проснешься по моему счету.

Он сосчитал до десяти.

Джин открыла глаза, улыбнулась, посмотрела на свечу, а затем смущенно осмотрела комнату.

– Вы хотите что-нибудь еще, монсеньор?

– Нет, это все.
– Густав сел напротив Селены. Поставив свечу на стол. Джин зябко потерла руки.

– Вам не холодно здесь, монсеньор? Густав улыбнулся.

– Нет, все в порядке. Можешь идти, Джин.

– Спасибо.

Джин вышла и закрыла за собой дверь.

– Ну что ты об этом думаешь?
– Подняв бровь, Густав посмотрел на Селену.

– Восхитительно!

– Это точно.
– Он держал кристалл у нее перед глазами.
– Теперь твоя очередь, та chere.

Селена сцепила руки. Она должна узнать больше, а это единственный способ. Но она не позволит ему себя загипнотизировать. Она только сделает вид и посмотрит, что он сам будет делать в это время. Она улыбнулась.