Чтение онлайн

Ничего! Ладно, не так быстро. Спокойно. Расслабиться, откинуться. Добавить тока. Ага. Пошло приятное тепло. Минуты через две слегка потянуло в сон. Понемногу поддаем напряжение. Ничего. Еще. Опять ничего. Еще чуть-чуть и…

* * *

…Мир наполняется запахом жаренной на старом сале картошки. Комната уплывает из поля зрения, переворачивается и уходит в темноту. Потом чуть светлеет. Движение. Стены движутся? Нет, это я иду по темному и длинному, как вагон, коридору — здесь душно и всего пара слабых лампочек. Я слегка задеваю ладонью нескончаемую стену, выкрашенную темно-зеленой масляной краской, и кожей ощущаю ее гладкость и липкость. Конечно, я узнаю это место: барак, здесь прошло мое детство. Вот слева и справа — двери соседей. Слева от меня отступают назад газовые плиты — одна, две… Я хочу оглянуться, позади должна быть дверь на улицу, но не могу: что-то тащит меня вперед, заставляя шагать, двигает моими ногами. Здесь я — лишь марионетка, и это немного пугает.

Запах становится очень сильным. У третьей плиты стоит маленький Шурик Карасиков и жарит картошку на всю семью.

— Привет, — говорю я тонким детским голосом.

— Угу, — невнятно отвечает Шурик, сосредоточенно перемешивая кусочки в сковороде.

Четвертая плита, а справа от нее — моя дверь. Сейчас я ее открою и окажусь дома. Я лезу в карман брюк и…

Мир мягко, но неизбежно переворачивается и куда-то несется. Катится быстрее. Еще быстрее…

Удар!

Глава 19. Раздвоение курса

Торик теряет равновесие и падает на пол. Бабах! Так вот как ощущают герои детективов «удар тупым предметом по голове»! Вспышка внезапной боли. Надо бы оглядеться.

Кошмар! Шлем по-прежнему на месте, а вот часть проводов при падении оторвалась, ядовито-желтый ящик прибора упал на пол, но вроде не пострадал.

Торик неуклюже поднимается, потирая ушиб. С правой стороны головы уже набухает, наливается шишка. Он машинально тронул ее, зашипел от боли и попытался осмыслить ситуацию. Да, не уберег прибор. Придется просить Семена заново перебирать кабель. Но главный результат есть!

Во-первых, у них все получилось. Да! Ему не почудилось! Дело оказалось не только в подаче потенциалов. Для срабатывания прибора еще нужен потный лоб. И пусть просто взять и вспотеть в нужный момент не получится, зато между лбом и электродами всегда можно нанести электролит, электрически он мало отличается от пота. Какое счастье, что это не яйца единорогов с далеких островов, а обычная соль! Приготовить раствор очень легко. Хм… А ведь они с отцом в прошлый раз почти угадали! Но тогда сочли пот фактором несущественным. И отбросили.

Во-вторых… А вот «во-вторых» — это и есть самое главное. Мы не только узнали, как открыть дверь в неведомое. Теперь мы догадываемся, куда она ведет! Эта странная комбинация импульсов электросна и подачи потенциалов на кожу, смоченную электролитом, ведет в его прошлое — почти забытое, но чертовски реальное.

Непонятно, почему у него в голове просыпается именно этот кусочек жизни. Неизвестно, можно ли увидеть какие-то другие моменты. Не угадать, что случится, если удастся остаться в этом состоянии дольше. Но уже сейчас поражает реалистичность ощущений! Ты словно заново проживаешь несколько минут из своей жизни.

И вот это уже настоящий результат!

* * *

Февраль 1984 года, Город, 18 лет

Шишка понемногу спадала. А мысли о приборе — наоборот: распирали и будоражили. Торик собрался с духом и снова навестил Семена. И кто первым вышел его встречать? Конечно, Вика с робким предложением: «Поиграем?» Но брат строго цыкнул на нее, и белокурое создание, недовольно сопя, вернулось к себе ни с чем.

— Рассказывай! — деловито бросил Семен.

Торика переполняло ощущение открытия, которым наконец-то можно поделиться. И он рассказал все, что успел понять и прочувствовать.

Порванный по глупости шлейф Семена не порадовал. Делать что-то второй раз он не любил, да и кому такое понравится? Но схема и шлем уцелели. Зато друга очень заинтересовало само явление: он помнил со времен детства и барак, и тот коридор.

— Хорошо, посмотрю. Тем более, что «пациент скорее жив, чем мертв».

— И еще, помнишь, когда ты занимался фотографией, там было реле времени?

— Отличная штука! Отмеряет точный интервал времени, а потом выключает увеличитель.

— Вот-вот. Отмеряет время, а потом выключает. А можно у нас тоже сделать так?

— Тупо вырубать питание?

— В идеале, хорошо бы снять подачу потенциалов, а затем снижать ток, но плавно.

— Хм-м… — Семен задумался, покрутил в воздухе пальцами, вздохнул и пояснил: — Идею понял, но пока не знаю, как лучше сделать. Ладно, оставляй, подумаю.

За дверью знакомо грохотнуло. Шахматные фигуры не умели тихо лежать в коробке. Особенно если ее несли маленькие ладошки. Семен покачал головой и улыбнулся, разводя руками:

— Упрямая! Придется тебе сыграть, раз уж научил ребенка плохому.

— Да я не против. Вика, заходи!

— Сыграем? — Смущенная улыбка не могла скрыть огонька надежды в глазах.

— Да, расставляй фигуры.

— Она нас замучила этими шахматами! А из всей семьи играют только отец и бабушка.

— И я! — гордо добавила Вика.

* * *

В СВЦ всегда интересно. Роберт с Ториком ходили в студенческий вычислительный центр почти каждый день после занятий. Мерный гул многочисленной техники успокаивал и будоражил одновременно. Казалось, это не вуз, а нечто из будущего: то ли космический корабль, то ли подводная станция. Вот в монотонное гудение техники вплывает мощное крещендо «Консула» — ожившей электрической пишмашины. А вот пронзительно солирует перфосчитка: резкое и протяжное «вз-з-з-з…», когда устройство читает перфоленту, ни с чем не спутаешь. Из другого угла вторит ломающийся басок перфоратора — нет, здесь это не строительный инструмент, эта машинка пробивает дырочки на чистой перфоленте, сохраняя на ней программу.

После того, как друзья освоили работу с перфолентами, их увлечение перешло в более серьезную фазу. Теперь появилась возможность продолжать начатую раньше программу — на другой день, да когда угодно, хоть через неделю.

Перфоленты добавили им и еще одну сторону жизни: появилась возможность не только писать свои программы, но и запускать чужие. И даже смотреть код, изучать, как программа устроена, как ее придумали другие люди.

Роберт частенько засиживался, играя в мудреную игровую стратегию, где надо было следить, сколько у нас муки и зерна, сколько отдать стражникам, а сколько припрятать. Валютой там служил загадочный «раллод». Роберту игра нравилась: он широко улыбался, потирал руки и ловко разруливал сложные ситуации, зарабатывая все больше и больше раллодов. Торик тоже пару раз попробовал, но быстро понял, что это не его стихия.

Но сегодня Роберт вел себя загадочно и говорил только: «Пойдем. Сам увидишь». Они прошли СВЦ насквозь и направились за перегородку в конце зала, куда разрешалось проходить только сотрудникам.

По ту сторону перегородки оказалась комнатка с большой ЭВМ, состоящей из отдельных шкафов и серо-сине-зеленых кубов. К одному из шкафов с разноцветными кнопками, часть из которых светилась, как лампочки, склонился полный человек в белом халате. Он был так сосредоточен, нажимая нужные кнопки и отслеживая состояние по индикаторам, что не сразу заметил студентов.