Чтение онлайн

Воскресным утром Андрей пригласил Ольгу Васильевну, которую намеревался оставить за себя, прогуляться на лыжах по опытной станции за Хлебный ручей. Те четыре версты, что отделяли Чукчино от строительной площадки, можно было проехать на лошади по льду Печоры, по полушинской зимней дороге, но им захотелось движения, стылого воздуха, умиротворяющего покоя зимнего леса, и они пошли горой, материковым лесистым берегом реки, называемым тут керосом.

— Как хорошо-то, Андрей Владимирович! — то и дело восхищалась Ольга, когда они, заиндевевшие, выкатывались на полянку или шли меж белоствольных березок, тихо позванивающих морозным куржаком. Миновав лесистым задворьем Карпушевку, они по отлогому спуску скатились в дремотно-угрюмый урман Хлебного ручья и оказались перед крутым подъемом на строительную площадку.

— Отдохнем немного, Ольга Васильевна, — остановился Андрей. — Устали?

— Что вы, наоборот — отдохнула. Более полугода здесь, и в первый раз увидела и почувствовала здешнюю красоту...

— Виноват во всем я: сумасшедший ритм строительных и научных работ... Огромное нервное напряжение всех... а вы еще взвалили на плечи заботу о моих детях, открыли для них домашнюю школу.

— Это меня не утомляет, Андрей Владимирович. Мне помогают Наташа, Устина Корниловна... Забота о Жене, Соне, Костике приносит нам радость, облегчение... Вам, мужчинам, этого не понять...

Они замолчали, боясь продолжить разговор. Андрей давно замечал, что забота Ольги о его детях и о нем самом разнится от заботы ее подруги Наташи, от заботы Устины Корниловны. Наташа и Устина Корниловна были очень внимательны, но печально-сладки в своих заботах, как это часто случается в отношении к детям-сиротам. Ольга же была по-матерински добра и строга. Она как-то незаметно для себя и для окружающих стала хозяйкой на станции — хозяйкой разумной, проницательной. С ней советовались, что готовить к общему обеду или ужину, сколько закупить или засолить продуктов на зиму, чтб приобрести детям... С удовольствием это делал даже угрюмый Соловьев, до того не советовавшийся в таких делах и с Журавским. Быстро разобралась Ольга и во всех тонкостях метеонаблюдений, заложенных в программу работы станции, представляя ежедекадно подробные аналитические отчеты Журавскому. В ней все явственнее и явственнее росли природные организаторские способности.

— Андрей Владимирович, — тихо позвала задумавшегося Журавского Ольга, — слышите?.. Живой...

— Кто живой, Оля? — подошел к ней ближе Андрей.

— Хлебный ручей... Слышите?

Андрей прислушался. Действительно, под толщей снега слышалось глубинное воркование ласкавших камушки струй...

— Вот так и мне хочется из самой глубины души проворковать вам...

— Что, Оля?

— Я люблю вас... И хочу, чтоб в Петербург ехали вы с этой мыслью.

— Який бис гоняет вас в таку стынь? — притворно-строго встретил их новый сторож — нескладный, длинный хохол Устин Кучуба, высланный в студеный край в 1905 году, да так и оставшийся помогать Артемию Соловьеву. — Скидайте шубки, башлыки, — суетился он. — Будемо чаи гонять та сладко баять, як тут гутарят.

— Устин Леонтьевич, все подрядчики вывезли лес из-за Печоры? — спросил Журавский.

— Усе, Андрей Владимирыч. Тилько Андрюха-Горлышко двадцать бревен не довез — запил, заедай его комар.

— Проследите, чтобы обязательно довез. Напомните сельскому старосте, что, если не довезет, деньги будут удержаны из общего подряда. Прошлогодняя весенняя гонка нам больше не нужна.

— То нужда гнала да чуть в острог не упекла... Ольга Васильевна, — вдруг спохватившись, повернулся Кучуба к девушке, — скильки вам рокив?

— Что? — не поняла Ольга.

— Двадцать два, — ответил за нее Журавский.

— Яка молода, а я вот стар стал... Не посчитайте за труд слетать с цибаркой на Печору за водой.

— Я схожу, — поднялся Журавский.

— Нет, Андрей Владимирович, схожу я, — быстро стала одеваться Ольга Васильевна, приметив, что вода в кадушке есть...

Как только пимы Ольги проскрипели под окном флигеля, Устин Кучуба подсел ближе к Журавскому и передал ему наказ, пришедший по цепочке связи.

— Вчера везли из Архангельска в Усть-Цильму московского юриста Жемчугова. Мне было поручено выйти на связь с ним, и я уходил на земскую станцию... Он сказал, мол, передайте добровольно ссыльному, — вы чули, як наши кличут вас, — что уси документы на Керцелли и Кириллова у него. Шо, як тико снимут конвой, вин прибуде до вас, Андрей Владимирович. К делу вин ще приобщив свово брата — архангельского адвоката.

— Все?

— Все, Андрей Владимирович. Наказал низко кланяться...

— Что еще, Устин Леонтьевич?

— Та посылочку наши просили свезти в Питер и привезть до нас... Вас там разыщут, шукать не треба... Сховаю посылочку в рюкзак, Андрей Владимирыч?

— Давайте, сам положу, — развязал рюкзак Андрей, принимая посылку из тайника.

— Жемчугов же сказав: «Пусть передаст нашим уси подробности по печорским углям...» Тилько я не учуял концовку, стражник помешал.

— Спасибо, мне все понятно...

...Зимний день на Печоре с воробьиный шаг, а потому Журавский не стал задерживаться у Кучубы. Наскоро перекусив, спешили они по проложенной лыжне в Чукчино.

«Оля, Оля, — думал Андрей, глядя в спину легкой, радостной девушки, — все ли ты обдумала? Вера, бросив детей, сбежала от меня, и во всем ли она виновата? Тебе же будет во сто крат труднее...»

— Андрей Владимирович, — прервала невеселые мысли Ольга, — вода у сторожа была, и рюкзак ваш стал тяжелее?.. — Она остановилась и вопросительно смотрела на Журавского.

Остановился и Андрей. Они были уже на виду деревни, и, видимо, разговор этот затевался неспроста. Да и не задала бы такой многозначительный вопрос девушка, не объяснись она в любви и не получи молчаливое ответное признание.

— Кто так странно назвал нашу деревню? — Ольга, поняв молчание Андрея как нежелание раскрывать тайну их отношений с Кучубой, поспешила сменить тему разговора.

— Охотники. Смотри, Оля: на пятки деревне наступает тайбола, простирающаяся до Урала, перед глазами же — Запечорье, раскинувшееся до Тимана. Здесь были глухариные тока. Глухарь по-зырянски — чукчи. Печорцы-устьцилемцы превратили это название вначале в «чухчу», а потом в «чухарь».

— Все-то вы знаете.

— Далеко не все, Оля. Язык — это сокровище, которое надо оберегать пуще золота. А что в рюкзаке, милая девушка, — я и сам не ведаю. Знаю одно: надо доставить в Питер.

— Зачем вам, ученому, политическая борьба? Неужто вам не хватает научной?

— А возможно ли их разделить? Рябушинский вкладывает деньги в поиск горных богатств, но далеко не с научными целями, хотя и делает это через научное общество. За годы правления Сосновского англичане выловили в Белом море более трех миллионов пудов ценной рыбы, а Архангельск закупил у норвежцев полмиллиона пудов трески. Тут и наука, и браконьерство, и грабеж русского народа!

— Все это верно, Андрей Владимирович, — вздохнула Ольга.