Чтение онлайн

— Сириус… — беспомощно пробормотал я. Где-то в глубине души я понимал, что его слова в какой-то степени не лишены смысла, и что в принципе, все сказанное — правда, но… Но я так же прекрасно видел, что это далеко не вся картина. Что с этой точки зрения она получается однобокой и искаженной, и позволить крестному думать лишь так, было бы практически преступлением с моей стороны. — Знаешь, думаю, мы оба с тобой хороши в этой ситуации, — заметил я, невинно улыбаясь. — Так что, чтобы не грузить себя напрасным чувством вины, предлагаю сойтись на третьем варианте: во всем виноват Волдеморт. Как тебе такой план? — Сириус расхохотался.

— Воистину, правильная точка зрения, — заметил он. — Признаться, я чертовски устал от постоянного гнета на душе. Для меня очень важно просто знать, что ты не обвиняешь меня в том, что выпало на твою долю, Гарри…

— Нет! Мерлин, конечно, нет, — отозвался я. — Ни секунды…

— Спасибо, — серьезно отозвался крестный, глядя мне в глаза.

Дальнейший разговор тоже оказался малость сумбурным — хотя, конечно, не в такой степени. Мы наперебой расспрашивали друг друга о том, что произошло, пока мы не виделись. Впрочем, Сириус мало что мог рассказать о том, что с ним происходило. Ну да, он пролил немного света на некоторые из нападений Пожирателей, и подтвердил, что именно за ним и отправляли Беллатриссу в Министерство. Кроме того, по его словам, именно они — их возвращение из-за Арки — повлекло за собой гибель членов первой комиссии по Аппарации. Как оказалось, выход из Арки не существовал где-то в определенном месте, — иначе говоря, такого же, как в Отделе Тайн, старого дверного проема не было. Просто в нужный момент времени им могла послужить любая другая дверь в пределах досягаемости. Именно это и произошло с одно из дверей в отделе комиссии по аппарации, и естественно, те из ее членов, что находились там в тот момент, встали на пути Пожирательницы Смерти, которую не могли не узнать. Но то ли дьявольская удача сопутствовала полубезумной фанатичке, то ли просто сработал фактор неожиданности — но Бэлла вышла практически сухой из воды, несмотря на то, что от потрясенного и опоенного зельем Сириуса толку не было никакого, и ей, помимо всего прочего, приходилось практически силком волочь его за собой. Как припомнил я слова Дамблдора, какие-то еще маги их видели, однако благоразумно не стали препятствовать.

Дальнейший рассказ крестного скорее напоминал сюжет из романа какого-нибудь больного на всю голову магловского автора «психологических» ужастиков — тех, где главный кошмар представляют не монстры, а человеческая жестокость. Его пытали — не ради сведений, а просто так, для собственного удовольствия. А собираясь на «вылазку» Пожиратели накладывали на него целительные чары, а потом под завязку накачивали зельем Подчинения. Ничего удивительного, что Сириус исполнял все приказы, как послушная кукла.

Однако его рассказ не занял много времени. К счастью, Сириус решил обойтись без подробного описания пыток и издевательств, которым подвергся в плену, — видно, не хотел расстраивать меня, ну и естественно, самому вспоминать об этом ему тоже было не особенно приятно. Понимая, что нам обоим эта тема не доставляет ровным счетом никакого удовольствия, мы как-то довольно быстро свернули разговор, и Сириус принялся расспрашивать меня о моих приключениях в его отсутствие. Мой рассказ о том, что на шестом курсе не произошло толком ничего примечательного, его, казалось, даже слегка расстроил, так что пришлось срочно припомнить пару забавных эпизодов из школьной жизни, свидетельствовавших о том, что несмотря на отсутствие глобальных событий, учебу на шестом курсе нельзя было называть совсем уж скучной. К рассказу о седьмом курсе я переходить не спешил, лишь ограничился упоминанием, что, не считая налета на Хогсмид, во время которого Сириус и попал к нам в руки, со стороны Волдеморта больше поползновений не было. Мой рассказ о наказании Бэллы, которому я стал невольным свидетелем, Сириус выслушал с каким-то мрачным удовлетворением, и заявил, что ему ее ни капли не жаль. Я был с ним солидарен — жалость к Белатриссе казалась чем-то запредельным, хотя я знал, что Дамблдор расстроился бы, узнай он о подобных мыслях с моей стороны.

Я мог бы болтать с ним всю ночь напролет — тем более, что сам Сириус, по его словам, выспался на год вперед, и теперь хочешь — не хочешь, вынужден будет какое-то время бодрствовать. Однако по его осунувшемуся лицу уже снова скользила тень усталости, под глазами залегли синяки, и я понимал, что даже если он не сможет уснуть, крестному все равно необходим отдых. Да я и сам, признаться, с трудом заставлял себя сдерживать зевки. Теперь, когда напряжение и тревога за его судьбу отступили, а горе и боль от «измены» Блейз и «предательства» Драко развеялись без следа, я чувствовал себя так, словно могу проспать неделю. И ведь при всем при том, было еще совсем не так уж поздно — часы где-то за стеной пробили полночь, — и только тут я вдруг каким-то рывком сообразил, что это же, боггарт побери, Рождественская полночь! Улыбнувшись крестному, я поздравил его с Рождеством. Конечно, времени у меня было мало, но я приготовил ему подарок — правда, он сейчас в Башне, среди подарков остальным, и его доставят только завтра с утра, но это ничего, это ведь традиция!

Дверь палаты тихонько скрипнула, впустив Люпина — надо же, а я и не заметил, когда он уходил… Удостоверившись, что Сириус более-менее в порядке, насколько это было возможно в его состоянии, он сообщил мне, что поскольку все равно присутствующие не спят, директор принял решение устроить небольшое празднование Рождественской ночи, в котором Сириус тоже сможет принять участие после того, как его осмотрят мадам Помфри и профессора. Заверив крестного, что буду поблизости, я встал, потянулся всем телом, и вышел из палаты.

Да уж, ТАКОГО веселого Рождества у меня даже за годы учения в Хогвартсе еще не было. В принципе, мы вроде бы не устраивали ничего сверхъестественно веселого — никакого разгула, да и особенного празднования тоже. Мы просто собрались все вместе, и болтали, смеялись, рассказывая друг другу забавные истории и шутки, попивая легкий имбирный эль, и закусывая шотландским печеньем, вроде того, каким угощала меня однажды на пятом курсе МакГонагалл. Очаровывало само ощущение единства, со всеми, даже с мрачным и язвительным, как всегда, Снейпом, то и дело бросающим неприязненные взгляды на Сириуса, которого из палаты мадам Помфри выпустила только в кресле-каталке. В первый момент крестный пришел в ярость, услышав ее предложение, но потом был вынужден согласиться, что не в том состоянии, чтобы передвигаться самостоятельно. Всё, абсолютно всё — ну, возможно, кроме необычного внешнего вида Блейз, к которому я так и не смог привыкнуть, хоть и старался, — казалось уместным и естественным. И то, как спокойно, доброжелательно общается со Снейпом Люпин, как держатся за руки Рон и Гермиона, а Дамблдор в своей обычной манере любезничает с мадам Помфри, и даже то, как переглядываются, улыбаясь друг другу, Джинни и Малфой.

Не обошлось и без забавных казусов — чего стоило только одно выражение лица Сириуса, когда я представил ему Драко как своего друга, и человека, которому несколько раз обязан жизнью, и которому несколько раз спасал жизнь сам. Крестный недоверчиво покосился на Малфоя, потом, почему-то, — на Снейпа, — потом внимательно посмотрел на меня, словно желая убедиться, что я в здравом уме.

— Гарри, поправь меня, если я ошибаюсь, но этот парень — это ведь Драко Малфой, сын Люциуса Малфоя, не так ли? — спросил он.

— Ну да, — кивнул я.

— Того самого Люциуса Малфоя, который — правая рука Волдеморта? Который подкинул Джинни дневник Тома Риддла? Который отвечал за ту операцию в Министерстве, и всячески пытался отобрать у тебя пророчество?

— Да, и того самого, который вроде был убит Пожирателями Смерти в Азкабане, около месяца назад. И ты, вроде, при этом присутствовал, — закончил я сердито, снова утвердительно кивая. Я вовсе не обвинял крестного, и он это понимал, но факт оставался фактом — ему было известно о «печальной» судьбе Люциуса. Сириус несколько минут переваривал эту информацию, а потом упрямо тряхнул головой.

— И все же. Помнится, в свое время ты уверял меня, что Малфой — это чуть ли не худшее, что могло приключиться с тобой в школе, — заметил он. Я почувствовал, что краснею — даже кончики ушей запылали от стыда, и я не смел поднять взгляда на Драко. Однако тот лишь беззаботно фыркнул, в своей обычной непробиваемо-наглой малфоевской манере.

— Рад, что мои усилия сделать твою жизнь невыносимой не пропадали даром все эти годы, Поттер, — заметил он, и, наконец отважившись поднять голову, я встретил знакомую дружескую ухмылку и лукавый взгляд сияющих серебром глаз. — Хотя, увы, пальма первенства все равно мне не принадлежит, — притворно вздохнул он.

— Что правда — то правда, на этом поприще Амбрридж тебя обскакала, — заметил я, отвечая ему такой же ухмылкой. Гермиона и Джинни покатывались со смеху, и даже Рон, хоть и силился придать своему лицу насупленное выражение, время от времени усмехался. — А вообще, вы со Снейпом обычно составляли друг другу неплохую конкуренцию, — добавил я. Драко невозмутимо дернул плечом.

— А может, мы не конкурировали, а наоборот, выступали в союзе? — хмыкнул он, выгнув бровь. Я в притворном ужасе схватился за голову.