Чтение онлайн

Я слабо кивнул, и, опустив голову, закрыл глаза. Наверное, именно так чувствует себя надувной резиновый мячик, из которого вынимают затычку, чтобы спустить воздух. Минуту назад меня наполняла горькая решимость — пусть и причиняя боль, но все-таки давая какое-то странное, иррациональное чувство уверенности в правильности и необходимости своего поступка. В том, что я делаю что-то, что может помочь хоть чуть-чуть, хоть отчасти исправить ситуацию, в которой мы все оказались. Теперь же это ощущение ушло — и вместе с облечением, с радостью от того, что теперь у меня есть железное основание не расставаться с Блейз, я осознал и другой, куда более неприятный факт. Факт собственного бессилия. Ведь как ни крути, все было просто ужасно — и я не видел выхода из этой ситуации. Джинни в руках Волдеморта, и нет никакого способа вытащить ее. На Блейз объявлена охота — и я ничего не могу сделать, чтобы обезопасить ее, потому что поставил ее в такое положение именно своими чувствами, над которыми, увы, не властен! Гермиона проклята неизвестным проклятием, и мы не знаем, удастся ли как-нибудь нейтрализовать эти чары. Два крестража из оставшихся четырех — в руках Волдеморта, и даже если он не знает, что за осколками его души идет охота, все равно, добраться до них нет никакой возможности. Еще об одном крестраже мы вообще имеем настолько смутное представление, что шансов найти его — практически никаких… И даже Драко, — чтоб ему… прожить тыщу лет и больше никогда не охотиться! — впал в какой-то дурацкий транс, и неизвестно, очнется ли полностью! И я ничего — НИЧЕГО! — не могу со всем этим поделать!

Блейз потянула меня к себе, обнимая за плечи и прижимаясь ко мне, так что моя голова устроилась у нее на плече. Я уткнулся лбом в ее ключицу, медленно тоже обнимая девушку, одной рукой обвивая ее талию, а другой — чуть выше, и прижался к ней, словно она была моей единственной опорой.

— Прости меня, — тихо, но так, чтобы она услышала, проговорил я. В голове крутились сотни фраз для оправданий, вроде того, что я просто хочу защитить ее, что я не хотел сделать ей больно и что мне невыносимо думать, что все из-за меня, но я молчал. Нежная рука гладила меня по голове, тонкие изящные пальчики перебирали мои волосы, и я знал, что на самом деле мне вовсе и не нужно оправдываться. Я знал — Блейз все мои оправдания были известны не хуже моего, и они тоже ничего не могли изменить. — Прости, — повторил я, и она в ответ только крепче обняла меня.

— Я люблю тебя, — шепнула она, целуя меня в макушку, и потерлась носом о мои растрепанные волосы. — Мой наивный гриффиндорский дурачок, как же я тебя люблю…

— Я люблю тебя, — эхом откликнулся я, поднимая голову и заглядывая в искрящиеся зеленые глаза девушки. — Блейз, я не шутил сейчас. Я действительно умру за тебя, если понадобится.

— Гриффиндорский дуралей, — повторила она, ласково хмыкнув. — Я слизеринка. За нас не умирают, чтоб ты знал. За нас — ВЫЖИВАЮТ. В этом гораздо больше смысла.

Я не удержался от короткого смешка — уж больно заразительной была ее лукавая усмешка. Наверное, это был подходящий момент, чтобы поцеловать ее, а потом, возможно, и перейти к чему-то большему, наплевав на все свои сомнения и предрассудки, если б не одно «но». А именно — накатившая на меня взамен поддерживавшего напряжения, опустошающая, нечеловеческая усталость. Казалось, это произошло один момент — секунду назад я еще улыбался ей, осознавая и себя, и ее слова, и окружающее — а в следующий миг мир вдруг подернулся сонной дымкой, словно мозг разом отключился, не выдержав перегрузки. Я вдруг обнаружил, что с трудом могу держать глаза открытыми, и отчаянно заморгал — правда, это почти не помогло. Если бы Блейз не обнимала меня, поддерживая и крепко прижимая к себе, я бы, наверное, зашатался и свалился прямо на пол, уснув стоя, или сидя, или в любом другом положении.

И снова моей Слизеринской Принцессе не потребовалось много времени, чтобы понять, что со мной. В полусне, отчаянно пытаясь удержать остатки ускользающего сознания, я почувствовал, как ее руки осторожно снимают с меня сперва очки, аккуратно пристроив их на тумбочке возле кровати, потом мантию, которую накинул мне на плечи кто-то из членов Ордена, когда нас перевезли сюда. Потом все те же руки расстегнули мою рубашку, помогли освободиться от нее, а затем и стащили с меня футболку. Прикосновение прохладного воздуха к обнаженной коже несколько отрезвило меня — я шире распахнул глаза, и заморгал, пока Блейз подняла меня с колен, и, наложив, очищающие чары на мои брюки, откинула покрывало и толкнула меня на постель.

— Блейз, я… — я вспыхнул, на какой-то момент проснувшись в достаточной степени, чтобы осознать, что происходит. Тонкий пальчик коснулся моих губ.

— Чшшшш… — шепнула девушка.

Одним движением палочки она избавила меня от обуви, а потом начала осторожно расстегивать свою блузку. Я ощутил нарастающее смущение, не совсем понимая, что она собирается делать. Все мои страхи подспудно вновь зашевелились — но теперь к ним добавился еще и страх разочаровать ее, уснув в самый неподходящий момент. А учитывая то, что мои глаза все равно все еще слипались, это было вполне возможно. Блейз хмыкнула, снова безошибочно угадав мое смущение, и скользнула под одеяло рядом со мной, так и не сняв блузку до конца. Кровать была настолько узкой, что волей-неволей нам пришлось накрепко прижаться друг к другу — хотя я почти уже не осознавал происходящего. Блейз оказалась в моих объятьях, устроив голову у меня на плече и прильнув ко мне всем телом, а я обнял ее, не понимая уже, правильно это или нет, прилично или распутно, и осознавая лишь одно — ощущение было приятным. Я чувствовал себя умиротворенным, хотя и усталым как никогда. Снова мелькнула мысль о том, что она, наверное, ждала чего-то большего, но Блейз, все еще державшая палочку, снова взмахнула ею.

— Нокс! — шепнула она. Свет, исходивший от висевшей на стене зачарованной лампы, работавшей по тому же принципу, что фонарь в сарае для метел, погас. По шороху простыни и движению прижатого ко мне тела, я догадался, что Блейз убрала свою палочку под подушку, а потом она нежно прикоснулась губами к моим губам — всего на минутку. — Спи, — шепнула девушка. — Сладких снов, любимый…

Я не нашел в себе сил пробормотать в ответ хоть что-нибудь, отдаленно напоминающее положенную ответную реплику — вместо этого только крепче обнял ее, и, повернув голову, уже в полусне коснулся ее губами — кажется, попал в лоб, прямо под линией волос. Это была последняя мысль, скользнувшая по задворкам моего сознания — в следующее мгновение я уже крепко спал.

Утром нас разбудил громкий настойчивый стук в дверь, который продолжался минут пять, не меньше. Я неохотно вынырнул из теплых глубин крепкого сна. Судя по тому, как затекло все тело, я всю ночь так и пролежал, не шелохнувшись — но был ли тому причиной сковавший меня сон, или же дело было в теплом девичьем теле, прильнувшем ко мне? Впрочем, несмотря на приятные воспоминания и крепкий сон, пробуждение оказалось не из лучших, и по нескольким причинам сразу. Ну, во первых — этот назойливый стук в дверь, во-вторых, — то, что все тело немилосердно затекло, а еще, после вчерашней битвы и непривычной нагрузки, ныл каждый мускул. Кроме того, плечо, которое Блейз беззастенчиво использовала вместо подушки, за ночь онемело, и когда девушка, просыпаясь, пошевелилась, мне показалось, что руку пронзили сотни крохотных иголочек. И в довершение всего — остро встала утренняя проблема, прекрасно знакомая каждому парню, достигшему определенного возраста. Особенно парню, проснувшемуся в одной постели со своей девушкой, в которую влюблен до умопомрачения, и которая очень даже соблазнительно прижимается к нему всем телом. И самое ужасное — никакой возможности решить эту проблему, потому как человек за дверью сдаваться не собирался.

Словно в подтверждение моих опасений, стучавший, видно, потерял терпение. За дверью раздалось мрачное «Алохомора!», и в открывшемся проеме буквально «воздвиглась» темная фигура Снейпа в неизменной черной мантии. Без очков я видел его не особенно четко, однако этого и не требовалось. «Мне конец» — с ошеломляющей ясностью пронеслось у меня в голове. В последние месяцы Мастер Зелий относился ко мне не в пример лучше, чем раньше, — наверное, благодаря моей дружбе с Драко, — но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что картина, представшая перед его глазами сейчас, выходила далеко за рамки того, что зельевар мог мне спустить. Застать ненавистного Поттера полуголым, в постели с его любимой студенткой, практически сестрой его крестника… Да его же сейчас удар хватит! Я лихорадочно зашарил онемевшей и плохо слушающейся рукой по тумбочке в поисках очков, которые, насколько я помнил, Блейз ночью приткнула именно туда. К счастью, они отыскались довольно быстро, и я поспешно водрузил их на привычное место.

— Профессор! — охнула Блейз, проснувшаяся на пару минут позже меня. Ее расстегнутая блузка за ночь сбилась куда-то за спину, открывая все, что только возможно, и девушка лихорадочно подтянула одеяло под подбородок. К несчастью, — или, наоборот, к счастью, — кровать была такой узкой, что мы с трудом умещались на ней даже в обнимку, так что полностью повернуться на спину, чтобы оказаться к Снейпу лицом, ей было затруднительно. А тем временем, взбешенный Снейп действительно побагровел, как дядя Вернон, а потом вдруг так же резко побледнел. А я запоздало сообразил, что хоть на мне и оставались брюки, под одеялом их все равно не видно, так что он вполне может решить, что мы вовсе не только спали в одной постели, но и…

— Поттер! — практически выплюнул Снейп в своей лучшей презрительно-ненавидящей манере. Я подозревал, что с самого момента его появления, мое лицо пылало аки маков цвет, но после этого жарко стало даже ушам. — Вы… — он окинул меня взглядом, полным неприязни и отвращения, и, скривившись, перевел глаза на Блейз.

— Профессор, я… Мы… Ничего такого не было, мы просто… — девушка смутилась еще больше, судорожно комкая край одеяла тонкими пальцами, и бросила смущенный, испуганный взгляд сначала на него, а потом, почему-то, и на меня. — Я просто поздно прибыла этой ночью, и Гарри предложил уступить мне свою кровать, а потом… В общем, мы просто спали рядом, ничего такого…