Чтение онлайн

— Идет война, Джаред, — напомнил Дамблдор — мягко, но непреклонно. — В такие времена молодые люди вынуждены взрослеть куда быстрее, чем хотелось бы старикам. И наша задача — не оградить их от этого, ибо это не в нашей власти, а помочь им с этим справиться. Указать путь и научить следовать ему.

— Возможно, вы и правы, — нехотя согласился профессор аппарации после некоторого молчания. Я ожидал, что он продолжит свою мысль, но в этот миг у меня снова закружилась голова, и я невольно пошатнулся. Всеобщее внимание снова переключилось на меня. Сделав несколько глубоких вздохов, я выпрямился, давая понять, что мне лучше — хотя, по-правде сказать, улучшение было очень незначительным.

— Отличная работа, Гарри, — медленно сказал Дамблдор, выпрямляясь, и осторожно поднял за цепочку покореженный, изуродованный золотой медальон. Повреждения не были столь же сильными, как у диадемы, однако не оставляли сомнений в том, что крестраж уничтожен. — Ты действительно… удивительный, и очень отважный молодой человек. Это испытание было не из легких — но ты выдержал его с честью.

— О… Д-да… то есть… эээ… Спасибо, сэр, — запинаясь, пробормотал я, на мгновение закрыв глаза. Голова еще куржилась, да и сотрясающая тело дрожь все никак не унималась, так что соображать удавалось с большим трудом. Все-таки потрясение оказалось для меня чересчур сильным, особенно наслоившись на другие события этого вечера. В голове все еще мелькали воспоминания безжалостных, жестоких слов фантомов крестража. Директор понимающе кивнул — подозреваю, он тоже использовал на мне Легилименцию, однако, в отличие от обитавшей в медальоне твари, действовал деликатно и почти незаметно.

— Джаред, Рон, прошу вас, проводите Гарри в больничное крыло, — сказал, наконец, он. — Ему необходимо укрепляющее зелье, и, наверное, успокоительное. Впрочем, предоставлю судить об этом мадам Помфри. Передайте ей, что юноша пережил сильный стресс, — добавил директор, обращаясь к старшему Поттеру.

— Не волнуйтесь, Дамблдор, я позабочусь о мальчике, — отозвался Джаред. — Идем.

Его руки потянули меня куда-то в сторону, и я, с трудом соображая, поплелся за ним, про себя задаваясь вопросом, откуда он вообще взялся в кабинете Дамблдора? Хотя, с другой стороны, ничего удивительного. С тех самых пор, как он появился в Хогвартсе, этот человек, вроде бы, и не лез в гущу событий, но неизменно оказывался поблизости, когда происходило что-нибудь необычное. Мы спустились по лестнице и вышли в коридор, мое сознание то включалось, то выключалось — пожалуй, еще никогда я не испытывал ничего подобного. Ни на втором курсе, проткнув клыком дневник Риддла, ни неделю назад, в Выручай-Комнате, вдвоем с Драко разбив диадему Рейвенкло. Но сейчас… Наверное, Дамблдор прав: все дело в перенесенном стрессе и потрясении. Именно на это я реагировал так болезненно, а не на сам факт уничтожения крестража. В голове крутились обрывки фраз, кинутых фантомами крестража, и разбуженные ими страх, угрызения совести и стыд пробудились во мне с новой силой.

Рон, кажется, сначала шел рядом, но в какой-то момент я вдруг понял, что мы со страшим Поттером остались одни — и более того, место, куда он привел меня, и близко не напоминало больничную палату. Все так же поддерживая за плечи, профессор усадил меня на диван — и отошел. Часто моргая, я заозирался кругом, решительно ничего не понимая. Что это за место? Обставленная добротной, красивой мебелью комната больше всего напоминала небольшую гостиную, но выдержана была в мягких, золотисто-коричневых тонах, — а значит, не могла принадлежать ни одному из факультетов. Единственное объяснение, пришедшее мне в голову, — что Джаред привел меня в свои покои, — показалось почти смешным. С чего бы он был так добр ко мне — ко мне, «щенку недостойной грязнокровной девки», виновницы гибели его сына?! Да еще и в памяти услужливо всплыло «подходящее» воспоминание, вызывая ощущение дежа вю — как после гибели Седрика и возрождения Волдеморта Лже-Грюм увел меня — и тоже, якобы, в больницу… В душе, заодно с опасениями, снова вскипели гнев и обида — но не успели они оформиться в глупые и опрометчивые слова, как профессор аппарации снова оказался передо мной, и практически силой вложил мне в руку пузатый бокал с темно-янтарной жидкостью, налитой примерно на треть его высоты.

— Что… — начал было я, и профессор как-то странно, по-доброму усмехнулся.

— Дамблдор, все-таки, мыслит как директор, пекущийся о несовершеннолетних детишках, — сказал он. — Успокоительные зелья, микстуры и притирания — это все, конечно, очень хорошо, но… Это детские меры. После пережитого стресса ничего лучше вот ЭТОГО, еще не придумали. Что в нашем мире, что в магловском. Пей. Залпом, на вдохе. Вообще-то, так обычно не делают, но в твоем состоянии — будет в самый раз.

Я неуверенно посмотрел сначала на бокал в своей руке, а потом — на возвышавшегося надо мной человека. Почему-то мысль об отравлении даже не возникла. Пару раз моргнув, я глубоко вздохнул, и в несколько быстрых глотков осушил бокал.

Ой — ей, Мерлин Великий, лучше бы я этого не делал! Хоть иногда, Гарри Джеймс Поттер, тебе все-таки нужно думать головой! В первый момент я не почувствовал ни вкуса, ни запаха, что и позволило без помех проглотить непонятный напиток — а в следующее мгновение осознал, что, похоже, выпил жидкий огонь. Питье обожгло мне горло и пищевод, проваливаясь раскаленным комом в желудок, и меня накрыла жаркая волна, от которой тело в мгновение ока налилось теплом до самых пальцев на ногах и на руках — и даже до кончика носа. Я выдохнул, рот горел, как огнем, пожар внутри, казалось, только начал разгораться…

— Положи в рот, — моих губ коснулось что-то влажное, и я машинально прикусил это. Кислая прохладная жидкость засочилась на язык, целительным бальзамом проливаясь в глотку, и я запоздало сообразил, что жую, кажется, лимонную дольку — но не любимые сладости Дамблдора, а кусок настоящего, сочного лимона. Вообще-то, от кислого вкуса мне обычно хотелось скривиться, но сейчас это было даже приятно. Жаркая волна, омывшая тело, кажется, промыла мне заодно и мозги, — по крайней мере, в достаточной степени для того, чтобы я начал соображать побыстрее черепахи.

— Что я здесь делаю? — спросил я хрипло (просто удивительно, как мне вообще удавалось говорить с сожженной гортанью). — Сэр? — запоздало добавил я, вспомнив, что отношения у нас с профессором аппарации довольно-таки напряженные. Еще раз кинув взгляд по сторонам, я убедился, что действительно нахожусь в его апартаментах. Где-то в подсознании, должно быть, я почти ожидал от него злобной усмешки и речи в Лжегрюмовском духе, но ничего подобного не произошло. Джаред Поттер просто понимающе улыбнулся, и, потянувшись, взял со столика бутылку с все той же янтарной жидкостью. Этикетки я не разглядел, а сам недостаточно хорошо разбирался в напитках, чтобы понять, что именно это такое. Определенно, что-то алкогольное — и очень-очень крепкое. Протянув руку, родственник снова на треть наполнил мой бокал. Я не успел возразить, пока не стало поздно — а потом попросту передумал. В самом деле, мысль попробовать раз в жизни напиться с горя показалась мне вдруг весьма заманчивой. Конечно, мы избавились от еще одного крестража — это круто, но… У меня все еще были причины горевать. Я все-таки действительно подвел Драко — пусть реально я мало что мог сделать, но легче от этого не становилось. Да и с Блейз я так и не помирился… Джаред, видимо, решил составить мне компанию, и, отставив бутылку, взял со столика второй бокал, в котором уже плескался тот же напиток.

— Дамблдор просил отвести тебя в Больничное крыло, — напомнил он, слегка пригубив янтарную жидкость, и глядя на меня с непонятной улыбкой. — Но я подумал, что… ТАКОЕ лекарство для тебя будет сейчас более эффективным. Тебе ведь раньше не приходилось пробовать по-настоящему крепкий алкоголь, да?

— Откуда… То есть… как вы… Откуда вы знаете? — запинаясь, ошеломленно пробормотал я, совершенно не в состоянии понять смысл этой ситуации. С чего вдруг этот человек, который знать меня не желал, стал так заботлив? Профессор усмехнулся.

— Надеюсь, мне не влетит от твоего декана и других учителей за то, что я спаиваю студента, — хмыкнул он, как бы про себя, а потом все-таки ответил и непосредственно на мой вопрос. — Это видно по твоей реакции. У нас, Поттеров, плохая голова на алкоголь. Что мне, что твоему отцу, хватало пары бокалов, чтобы свалиться. Полагаю, ты унаследовал эту черту, как и многие другие.

— Я… — я не нашелся, что спросить или ответить. Мое сознание снова затуманилось, и я опять испытывал головокружение… Но теперь это ощущалось совсем по-другому, не так, как раньше, — и это было даже странно приятно. Голова сделалась тяжелой, а мысли — медленными и плавными, но это вовсе не было похоже на то опьянение, которое я испытывал обычно, когда на вечеринку кому-нибудь удавалось протащить бутылку-другую чего-нибудь покрепче сливочного пива. Припомнив прочитанное где-то описание того, как правильно пить…уж не помню что именно, но что-то, несомненно, крепкое, — я осторожно сделал не очень большой глоток, и рискнул немного подержать жидкость во рту, прежде чем медленно проглотить. Результат оказался приятным — теперь напиток не то, чтобы обжигал — скорее лишь мягко щекотал внутреннюю поверхность рта и горла, и по телу новой волной пробежало тепло.

— Я не знаю, что именно ты испытал, что слышал и видел — но несомненно одно: это сильно потрясло тебя, — задумчиво сказал Джаред, одобрительно кивнув мне. — Не при каждом потрясении или огорчении алкоголь помогает, но что-то мне подсказало, что в данном случае он не повредит тебе. Поэтому я привел тебя к себе. Сейчас тебе необходимо отвлечься от своих проблем — и тогда потом, когда протрезвеешь, они предстанут перед тобой в новом свете. Только не привыкай, — хмыкнул он. — И не злоупотребляй этим. Алкоголь может иногда помочь решить проблему — но куда чаще лишь создает новые.