Родовая отметина
Шрифт:
– Ан, не! – ожил Нежить. – Бабёхе Ромахе в нашем роде быть!
– Не клемайся! Друже! – попытался смягчить ситуацию дядька, протянув приветливо руку, но тут поднялся Волхв…
Толпа притихла. Стала слышна перекличка лягушек на реке и укание какой-то крупной птицы…
Старец махнул мальчикам-помощникам рукой. Те проворно подошли и взяли его за локти. Он пожевал губы и с натугой изрёк:
– Не бывало, коли б за бабу матерились и бились… Турнуть надобно отказника. Пущай селится в стороне. Там и животится…
Волхв тяжело задышал. Крупная капля пота скатилась со лба, прошлась по щеке и зависла на губе. Старик попробовал слизнуть её, но не получилось. Он крякнул, оттолкнул мальчишек и тяжело уселся на свой пенёк.
Толпа взвыла!
– Верно сглаголил! Турнуть Дениску отседова! Пущай на волюшке поживотится!
Гам перешёл в разноречивый гомон. А Веня растерянно крутился на месте и тёр лоб. Потом обратился к Волхву и Вожаку:
– Тады мы всем родом турнёмся, а Дениску не оставим…
Вожак пожимал плечами, поглядывал на Волхва, а тот снова встал и, поддерживаемый мальчиками, поковылял в свою хижину: решение было окончательным…
Глава 3
Солнце ещё выглядывало из-за полоски леса, когда род Кудесиных собрал пожитки: тряпьё, шкуры, предметы домашнего обихода, остатки еды, кресало и сухую траву для огня, простенькие орудия труда и охоты. Всего в роду было несколько десятков человек. Они выглядели подавленными, но решению главы рода не перечили. Вене подчинялись слепо, в него верили.
– Мы своё племя сберём, – подбадривал он сородичей. – И зажичим на воле ямчей и ладней. Свово кудесника-волхва выберем, вожака и… боги нам помогут.
Люди вздыхали, кланялись в сторону Косули и молча покидали селение. Денис, простившись с Птенцом, с которым сдружились, шёл под руку с Ромашкой. Девушка выглядела печальной и постоянно вздрагивала. Уже за воротами она вдруг остановилась и со слезами прислонилась к плечу Дениса. Он погладил её, успокаивая, а она подняла затуманенные, затянутые влагой глаза и прошептала:
– Не будя нам радости… Пусти назад…
Денис вздрогнул, как от удара, и осипшим голосом переспросил:
– Как пустить? От меня? К Мекеше?…
– Да… – разрыдалась она. – Радости не будя, коли закон богов порушен! Пусти!
– Чево там? – подошёл обеспокоенный Веня.
– Передумала она… – облизал пересохшие губы Денис и закрыл лицо рукой. Ему захотелось умереть, раствориться, утонуть, но только не оставаться на этом чёрном свете!
А Ромашка встрепенулась, сжала его ладонь на прощание и с плачем кинулась назад, в селение. Веня проводил её взглядом, тяжело выдохнул и грустно сказал:
– Бабёху табе найдём, не сушись… А возвертаться не гоже… Не примут… Да и не ладно тако…
Он дружески потрепал плечо парня и взял его за локоть. Так они и пошли вдоль берега вверх по течению реки. У Дениса гудело всё тело, он уже не видел, как садилось солнце, появились звёзды, и усилился ветер: род остановился на привал…
Шли несколько дней и ночей. Подходящего места для поселения никак не попадалось. Когда уже стали выбиваться из сил, набрели на пролесок из берёзок, сосен и раскидистых елей. Берег был здесь так же крут, как и на прежнем месте. Пожалуй, даже круче, так как река делала небольшой поворот и сужалась. Посреди пролеска пестрела разнотравьем поляна. На ней и решили начать работы по строительству своего стойбища.
Прошло время…
Новое селение обустраивали неспешно, основательно. Спланировали его по-новому: частокол из брёвен расположили по кругу и вырыли небольшой ров. Так настоял Веня, поскольку в здешних лесах водились медведи и волки, что требовало дополнительной защиты.
Пока строились, жили в шалашах. В здешнем лесу водилось много дичи, в частности, тетеревов, куропаток, кабанов, поэтому не голодали. Да и рыбы в реке хватало! Завели и скотину: коз и овец – для чего посылали гонцов к “медвежатникам” (они оказались совсем недалеко). “Медвежати” было насторожились, но помогли новому племени.
Когда заселились в хижины, нашёлся резчик, который изваял из дерева Косулю! Её поместили в центре стойбища. Встал вопрос о своём волхве. Думали не долго, так как Веня Вечерний естественным образом уже нёс эту почётную ношу: предсказывал погоду, судил спорщиков, выполнял обряды посвящения мальчишек в охотники, общался по вечерам с богами! Его хитроватый прищур, дополнился огоньком мудрости и строгости.
А вождём племени выбрали Дениса! Его активность во всём: на стройке, в охоте, рыбалке – приглянулась людям. Только некоторые догадывались, что таким образом парень пытался заглушить боль и тоску по несостоявшейся любви…
Уже как вождь, Денис настоял, чтобы в их племени, прекратились беспорядочные связи между мужчинами и женщинами, а семья стала “парной”. “А жёнок брати токмо из других родов. Тако мы укрепим себя: тело и дух! Нашу сплотку и силу!” – провозгласил он на понятном племени языке. Даже Веня, которому по предложению Дениса присвоили святое звание Жрец, поначалу возражал такому новшеству в брачных связях. Казалось, не устоять молодому Вождю, но помогли обстоятельства: как-то к вечеру в стойбище на поклон пришла молодая пара из “старого” племени. Их тоже “турнули” за желание “жичити токмо вместе, и не гуляти по всем”. Молодых с радостью приняли. Потом пришли ещё пары. Затем присоединился целый род Грибников из племени Серых Волков.
И Вождя поддержали.
Этот неказистый мужичонка, по имени Хват, оставлял о себе смешанное впечатление: то он был очень молчалив, даже застенчив, то проявлял неуёмную активность. Один раз его даже выбрали “передним” в охоте на буйволов: забрело в эти края непуганое стадо и мирно паслось на лугу возле леса.
Хват проявил смекалку: предложил из брёвен устроить загон, наносить туда сена и заманить стадо. Трюк удался, хотя попались на хитрость всего несколько самок. И Хвата зауважали. Однако в следующий раз, когда нужно было во главе идти на кабанье семейство, Хват отказался – объяснил раной на ноге. Но люди засомневались, поскольку рана была пустяшная, и вновь потеряли интерес к непростому “мужиче”.
Однажды Хват исчез из племени…
Его поискали, не нашли, и решили, что “зверь задрати за глупость”. Веня-жрец даже провёл вечером обряд прощания по “зазря згинутом”. Распалили костёр, походили вокруг Косули и попели погребальные песни под свирели, сделанные из веточек вербы. Затем пепел от костра схоронили за изгородью… на кладбище.
В тот вечер после удачной охоты и сытного ужина Денис отдыхал, улёгшись на траве, прям за своей хижиной – как Вождю, ему выделили отдельное жилище. Свежий ветерок приятно прикасался к лицу, а вечерние звоны и запахи умиротворяли и расслабляли. Он собрался в блаженстве прикрыть глаза и забыться, как перед ним появилась тень человека. Она кривилась и дёргалась в зыбком вечернем свете. Денис приподнялся на локте – перед ним с видом провинившегося, но не раскаявшегося ребёнка моргал глазам – Хват!