Чтение онлайн

– Знаешь, я, пожалуй, поеду домой, чтобы ты так не напрягался.

– Ага, поедет она! – он сощурил глаза и неожиданно рассмеялся, – ну извини, я шучу. Мы же еще в пещерах не были, а там знаешь, как красиво. А еще здесь родник есть, рядом – прямо по пляжу. Неужели ты откажешься попробовать самую вкусную в мире воду? – он был почти нежен, это меня растрогало.

– Ладно уж, иди, купайся.

Он стянул с себя майку, брюки, и, не спрашивая разрешения, повесил их мне на плечо, медленно пошел в воду, покрякивая и ежась.

– Генк, ты себе ничего не отморозил?

– Не-а! – радостно крикнул подплывший Генка и нырнул. Вадик нырнул следом. Я увидела его голову далеко впереди, почти на середине реки, он пытался плыть против течения.

На песок выбрались Генка с Люськой, потом Вовка, а я стояла с чужой одеждой на плече и смотрела, как плавает мой принц. Опомнившись, бросила одежду Генке и тоже кинулась в воду.

Когда Вадик вышел на берег он долго и нудно отчитывал нас за то, что Генка положил его вещи на песок, и теперь все это имеет вид как из задницы, да еще и колется. Но Генка и Вовка лишь беззлобно смеялись, а Люсьена ввернула шуточку по поводу сибаритских привычек, от которых пора избавляться. Вадика удалось заставить замолчать на время.

Вода в роднике была пронзительно холодной, и мы долго пили ее, потому что не во что было налить и взять с собой.

Наш путь начинался с узенькой тропинки, поднимающейся к гребню горы; пройдя какое-то время по верху, мы спустились немного и очутились у круглого лаза, похожего на вход в естественную пещеру. На площадке перед ним расположились несколько человек. Они только что вышли из горы и отдыхали, грелись на солнце.

Мы поздоровались и Вадик спросил:

– Вы из пещер? Вход здесь?

Оказалось, что вход был где-то в другом месте, но он завален, а этот лаз – что-то типа вентиляционного отверстия. Когда-то пришедшие к власти большевики взорвали часовню на горе и попытались уничтожить монастырь. Любопытные дикие туристы обнаружили и расширили этот проход, теперь бывший монастырь стал доступен и посещаем многочисленными молодежными тусовками.

У нас не было с собой ни фонаря, ни факела, пришлось одолжить свечку, а факел Вадик соорудил из палки, намотав на нее старую тряпку и полив бензином из Вовкиной зажигалки.

Факел скоро погас, а свечной огарок не мог осветить густую темноту многочисленных переходов. Пройдя несколько коридоров и спустившись по узкой лестнице, мы все-таки решили вернуться, чтобы не заблудиться без света и не растерять друг друга.

На поверхности все сразу загрустили, Люська вспомнила свои страхи, знакомых в автобусе, родителей… Ее вяло успокаивали. Всю обратную дорогу говорили мало. Торопились, подгоняемые тревогой, передавшейся от Люськи.

Опасения подтвердились. Бабушка смотрела на меня с укоризной. А телефонный звонок Люсиной мамы совсем расстроил.

– Где вы были?

– На пруд ходили, – я старалась врать убедительно.

– Ах, вы, Маша, Маша, – услышала я в ответ, и трубка коротко запикала.

Люська смогла позвонить только на следующий день, она быстрым шепотом сообщила, что дома был скандал и ей запретили со мной дружить. Стало обидно, такого еще никогда не было. Я всегда считала, что если родители запрещают с кем-то дружить, то этот кто-то не совсем хороший человек. Себя к нехорошим я никак не причисляла.

– Как хочешь, – я попыталась быть равнодушной. Мы не виделись после этого разговора до Нового года.

Зато мы виделись с Вадиком. Каждый день. И, чем дольше мы общались, тем сильнее он сопротивлялся, а я все азартнее хотела его. Так и уехала ни с чем. Наша вымученная дружба-соревнование кто кого, была шита белыми нитками, и, казалось, все – всё знают и видят, кроме нас.

В Джезказгане выдалась на редкость длинная дождливая осень. Я уходила из дома и бродила, прикрывшись старым зонтом, у которого все время задирался край под порывами ветра. Шлепала по лужам и мечтала о Вадике. Сама себе я казалась большой мокрой жабой.

До взрослой жизни оставалось всего – ничего, оставалось пережить эту длинную осень, никак не уступающую зиме, и потом еще чуть-чуть, а там экзамены, и будет чем занять мозги.

Быстрее, быстрее, мелькайте дни и недели, не задерживайте, не толпитесь. Я ничего не жду от вас, просто проходите мимо, уносите прочь этот год, этот целый год…

«Любимая, еще пять дней, и я разобьюсь» – такую телеграмму он прислал мне, когда я сдавала экзамены в МАИ. Отец привез меня в Москву и оставил на попечение бабушки Маши. Маша уехала на дачу, и я была предоставлена сама себе.

Учебник по физике я обычно читала в скверике у Большого Театра, там мы встречались с девочкой из параллельного класса – Ритой, она тоже поступала в Энергетический. Правда, у нее не было московской бабушки, и она жила в общежитии.

Мы как-то сдружились, гуляли вместе, даже один раз были в ресторане, совсем по взрослому.

В тот день я ждала ее, чтобы пойти в кино. Скамейки были заняты, поэтому я устроилась на бордюре фонтана и, по обыкновению, читала свой учебник. Вот интересно, я изучила эту книжку вдоль и поперек, я с ней не расставалась, я открывала ее в любую свободную минуту, когда была возможность почитать, но текст проходил сквозь меня, не задерживаясь, что называется – не цепляя, как будто в моей голове отключили тот участочек, который отвечал за память. Точнее, так: я запоминала все маловажное, незначительное и ненужное: голубя, который садился мне на плечо, едва я устраивалась на скамейке, маленького пузатого мужичка, приставшего ко мне на улице с предложением сняться в кино, молодого негра, преследовавшего меня от Ритиного общежития до моего дома, даже имя его помню – Грин… бархатные синие шлепанцы, которые я зачем-то купила у Риты на последние деньги; все эти подробности прочно оседали в моей голове и от этого параграфы и задачки с разбором по физике уже не могли там поместиться, как я ни старалась.

Я думала о Вадике, все время думала о нем: вспоминала, представляла, мечтала… И Москва с ее шумными улицами, залитыми солнцем, людьми и машинами, с ее экзаменами, этажами, метро, с площадями, башнями и парками, казалась мишурной, ненастоящей, грандиозной настольной игрой, правила которой проходили сквозь меня, как параграфы задачника по физике.

– Привет, – сказал парень, садясь на край фонтана справа от меня.

– Привет, – легко ответила я, повернув к нему голову и улыбнувшись. А слева сел второй и тоже тихо сказал «привет». Оба – мальчишки, мои ровесники, черноволосые, не русские. Только мы тогда не делились на русских и не русских и не умели бояться.

– Меня зовут Бесхан, – сказал тот, что справа, – а его – Алик, – кивнул он на друга. Я посмотрела на Алика; от неожиданности, открыла рот и поперхнулась «очень приятно»: Алик был очень похож на Вадима, как будто они родились в одной семье, имели общего предка, и…

– Ребята, а вы откуда? – спросила я.

– Мы чечены, – важно ответил Бесхан, – а ты?

– Я?

– Ну, то, что ты русская, понятно… А сама москвичка? Зовут как?

– Маша. Нет, не москвичка, я из Казахстана приехала.