Чтение онлайн

— Ты что?! Прекрати! — уворачивался Тэд. — Люди же видят!

— А надо было занавески повесить! Ты это кого учить вздумал? Ты меня хотел вожжами?! Где телевизоры, я тебя спрашиваю?! Ты знаешь, что я вчера всю задницу себе отбила на твоем проселке?! Где вторая ванна?! Ты что думал — привез девчушку, осчастливил коровьим навозом? Думаешь, кольцо надел, так и хозяин?! Они, вишь, сигнализацию ставят! Я тебе под глаз сейчас такую сигнализацию поставлю — за милю видно будет! Где машина? Я уезжаю. И дня больше здесь жить не буду!

Она бросила вожжи рядом с растерянным мужем и схватилась за чемодан.

— Прости, — тихо сказал он. — Я забыл.

— Что ты забыл? Что я тоже человек?! Ты решил, что я твоя собственность?

— Я забыл, что ты русская…

Никуда в тот день Инна не уехала. И на следующий тоже. Правда, все время порывалась. Но потом подумала-подумала — и осталась.

Пошвыряло ее по миру, поболтало. Хватит, не девочка уже.

В этом безвкусном, старом доме вдруг почувствовала она твердую и однозначную опору. Это как мать. Друзья, мужья, знакомые могут меняться, а мать всегда — мать.

Тэд с этого дня бросил свои джон-уэйновские замашки. Был он парнем тихим, нежным, добрым и простым. Любил Инну так, что даже окрестные мужики не смели подшутить над ним. Только в отличие от ковбоев и вообще американцев имел одну старомодную страсть — читать книги. Да все какие-то странные — античную литературу, трагедии…

— Ты что, мечтал в детстве стать актером? — спросила как-то Инна.

— Нет, тут про судьбу… — загадочно отвечал Тэд.

Он иногда гадал на этих книгах — откроет на любой странице, отсчитает строки и:

Инна не была в него так уж влюблена. Скорее, позволяла себя любить. Но и в мегеру не превращалась. Она по-своему нежно и трепетно относилась к Тэду. А после близости ей иногда казалось, что она даже любит его.

Словом, они были счастливы.

Только одна беда — Инна никак не могла забраться на лошадь. Вернее, даже не забраться, а просто сидеть в седле. Она боялась высоты. Ей казалось, что она сейчас как-то очень неудачно упадет, что-нибудь себе сломает, изуродует. Для нее этот страх высоты был непреодолим.

А местные дамы все звали ее на прогулки, Тэд приглашал на дальнее пастбище, где «прелесть и прелесть».

— Купи мне «джип», — сказала Инна. — Лошадь не для меня.

Так что и эта проблема была решена. Во всяком случае, здесь на ранчо Марго Инна гоняла на «джипе» куда быстрее, чем всадники на самых быстрых арабских скакунах. Вскоре многие дамы и даже мужчины тоже понакупили «джипов», так что обещание Тэда устроить автомобильные пробки было уже недалеко от исполнения.

А сегодня Инна собиралась в дальнюю дорогу, чтобы решить и остальные свои проблемы.

Поэтому Тэд с утра был так осторожен и внимателен с ней. Он знал, жене придется лететь на самолете. И сама мысль об этом уже неделю не давала ей покоя.

Но, кажется, в панику она не впала. Все обойдется.

Конечно же, Тэд не стал сегодня гнать лошадей с Сухого лога. Он собирался проводить Инну. Ему вдруг ужасно захотелось, чтобы она никуда не улетала. Тем более в эту далекую опасную Россию.

Вон он читает «Ранчер монитор», там же пишут: преступность, нестабильность и не найти «Корнфлекс».

— Слушай, а чем же они завтракают? — удивлялся Тэд.

— Они не всегда и обедают, — своеобразно утешала его Инна.

Тэд готов был напихать в ее чемодан пакетов и банок на полгода активной еды, но Инна, конечно, отказалась:

— Там все есть, успокойся.

— Но я читал, что они едят китайскую свинину — в ней же холестерина уйма и аминокислоты понижены. Это же яд!

А Инна уже притягивала к себе русские привычки, быт, язык, странности…

Нет, что ни говори, какой-то теплотой оттуда веет.

— Ты лучше не забудь построить вторую ванную, — в который раз напомнила она Тэду. — Теперь это уже не прихоть. Нам вчетвером не обойтись одной.

— Ты все-таки надеешься привезти его сюда?

— Не надеюсь — уверена.

— Иисусе, Инна, ты же не видела его столько лет! Вдруг он не захочет? Ты же его совсем не знаешь.

— Дурак ты, Тэд, и шутки твои дурацкие — он мой сын!

— Ну дай Бог, дай Бог…

— Так не забудь про ванную.

— Завтра же позову Кила. А комнату им покрасить?

— Конечно. И покрасить, и побелить, и полы перестелить. Ты тут без меня не заскучаешь.

— Заскучаю, — сказал Тэд. — Все равно.

— Значит, больше будешь любить.

Она включила зажигание. Подставила Тэду щеку.

— Когда вернешься? — в который раз безнадежно спросил он, целуя ее.

— Вернусь, — в который раз неопределенно ответила она.

У Тэда защемило сердце. Ему вдруг так захотелось удержать ее, не отпускать. Это было какое-то сильное чувство, переросшее в убеждение.

Но Инна тронула «джип», и тот запрыгал по ухабам, выбивая колесами тучи красной пыли.

Только когда проселок закончился, Инна оглянулась. Ранчо Марго уже превратилось в еле заметную точку на горизонте.

У нее тоже почему-то защемило сердце. Она пожалела, что так поспешно и холодно простилась с Тэдом. Но, с другой стороны, не превращать же расставание в мелодраму. Она и раньше уезжала, и надолго. Терпеть не могла всех этих надрывных прощаний. В ее жизни их было предостаточно.

«Надо будет купить Тэду в России лисью ушанку, — подумала она. — Хотя зачем ему ушанка в Калифорнии? Лучше куплю ему матрешку. Такую огромную, красивую, со множеством сестричек внутри. Хотя такую матрешку можно купить и в Далласе. Нет, надо привезти что-то такое, чего в Америке нет и быть не может».

Она отвлекала себя мыслями о сувенире, все отчетливее понимая, что Америку удивить невозможно. А вот Россию — еще получается.

Впрочем, сама Россия может удивить. Только ее никуда не увезешь…

— Эй, ухнем! Музыка народная, слова — мои, — говорил Леша, приподнимая диван с одного края.

— Уйди, Надежда, не девичье это дело, — кряхтел дед, держась вместе с Надей за другой край.

— Ничего, Николай Павлович, — отвечала Надя, отлично понимая, что толку от них никакого.