Рокировка
Шрифт:
Солнце вставало над баронством Тайфол. Пока еще баронством.
Глава 12
Аринэль вошел в речку, точнее это был большой ручей, который впадал в Ирвиш (так река называлась) и едва сдержал мат. Просто лед! Видимо, где-то недалеко бил ключик. И скорее всего не один. Выдержал парень недолго, вода прямо таки обжигала, и он выскочил на берег. Приятная прохлада охватила тело, смягчая палящий зной. Поздновато Аринэль решил искупаться, солнце уже в зените. И да, он был здесь практически один. Собственно, специально для этого и пошел подальше. Только за кустами, слышались женские голоса. Вдалеке виднелись несколько всадников, на фоне табуна. Сельская идиллия. Как-то так всегда получалось, что он после крови и грязи, словно для контраста попадал вот в такие, исключительно умиротворяющие, наполненные одухотворенностью места. Как будто судьба давала возможность не скатиться окончательно в кровавый угар.
Совсем рядом шумел лес. Пусть деревья тут были не такие великаны, как в глубине чащи, для того, чтобы прислониться к ним спиной толщины ствола хватало. Что, собственно, Аринэль и сделал, накинув на бедра отрез чистой белой ткани, которую ему выдали вместо полотенца. Да-да, купался он голышом, не в кальсонах же этих в воду лезть. Трусы тут, даже банальные семейники были не в ходу.
Небо. Бесконечная прозрачная высь. Сознание человека, который знает о том, что там за небом, молчало, давая насладиться тянущей за собой далью. Легкий ветерок шевелил мокрые волосы, лежащие на груди и касающиеся лица.
«Теперь можно».
Аринэль отпустил, открыл воспоминания о вчерашнем бое. Нельзя запирать их в себе, нужно прожить все снова, прожить и вычеркнуть из памяти, точнее сделать так, чтобы эти картины не были наполнены эмоциями. Как хорошо новобранцу, первый, да и второй, и третий бои, они остаются в голове набором моментов-вспышек. Напился и все поблекло, стало черно-белым, призрачным, как кошмарный сон. А вот потом происходит привыкание. Мозг уже не воспринимает бой, как что-то запретное, из ряда вон. Кровь, кишки, оторванные конечности. Это все фиксируется, и потом стоит перед глазами, приходит во снах. И если ты уже не окончательно поехал крышей, такие воспоминания не способствуют душевному здоровью…
… Парень дернулся и открыл глаза.
«Тьфу ты, задрых»
Рука сама принялась шарить рядом, ища оружие.
«Как же въелось это дерьмо»
Аринэль скрипнул зубами и несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул. От ручья донеслись крики и веселый детский смех. Пока он тут дрых пришла ребятня, видимо сбежали освежиться. Большая часть орков уехала разбираться с убитыми лошадьми. Цитата: «Лошади же не сдохли, их убило». Так что теперь шло активное запасание мяса. Все-таки местные ребята прям образец приспособляемости. Хорошо хоть анты не съедобные, а то бы и они пошли в дело. Это был бы прикол, если бы орки ездили в степь охотиться на антов, как на источник мяса…
Совсем юных оставили в стойбище, на хозяйстве, так сказать, помогать женщинам, которые… как это… В общем, у орков были такие женщины, которые оставались в шатре. Самый фокус, что это были чуть не самые уважаемые члены племени, в общем, и каждой семьи, в частности. По сути, в моменты отсутствия главы семьи, вождя то есть, именно они являлись главными. Нет, это не были этакие наседки, вполне боевые дамы, по большей части. Вот у отца Дары и Таши была такая жена, а им, соответственно, мать. Ее ятаганом Аринэль, будучи в одиннадцатилетнем возрасте, смог помахать раз десять, не больше.
Ребятня выскочила на берег, вопя во все горло, и вскоре они убежали в сторону шатров. Поднялся и Аринэль.
«Все-таки другие» - подумал он, смотря на деревья.
Ветер шевелил острые, длинные листья. Кора была темно-коричневой, местами даже черной. Странно, но, несмотря на все это, Аринэль ощущал какую-то… Непонятно что. Словно он стоял в насквозь знакомом лесу возле учебки, где каждая тропка полита потом, а иной раз и кровью.
«Сколько еще интересного мне предстоит узнать. О себе в том числе»
Парень ухмыльнулся.
* * *
Левый рукав черного камзола барона Тайфола был заправлен за пояс. Мужчина стоял на крыльце главного здания, осматривая свой замок. Солнце уже коснулось краем горизонта, отбрасывая длинные тени. Казарма непривычно отсвечивала крышей. Обычно в это время она была в тени стены. А на светлом пятне тренировочной площадки должен был быть силуэт большой башни. Легкий ветер приносил из степи запашок, как будто из алхимической лаборатории. Или из злачного места. Запах алкоголя и чего-то мерзко пахнущего. Так воняли поверженные анты и этот запах был для мужчины ароматом победы.
Мара Тайфол почти неслышно вышла из дома. Под глазами женщины залегли тени, прошлая ночь для всех была тяжёлой. Первая ночь после битвы. Наполненная стонами раненых, криками спящих и собственными тяжелыми воспоминаниями. На лице у женщины отразилась мука, при виде увечья любимого человека.
– Все время поражаюсь, как тихо после, - произнес Бран, смотря в небо. – Словно кто-то выключает все громкие звуки.
Мара подошла к мужу и обняла его сзади, прижавшись лбом к широкой мужской спине.
– Как выросли наши дети, Мар, - снова заговорил мужчина и в его голосе зазвучали одновременно грусть и гордость. – Они будто разом стали взрослее, сильнее.
– Чему ты удивляешься, муж мой?
– тихо откликнулась женщина. – Разве не ты вкладывал в мальчиков себя? Они такие же, как и ты.
Невольно ее взгляд опять упал на пустой рукав. И Мара глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Нельзя показывать слабость. Даже в такой ситуации. Потом, в спальне, она отпустит себя. Стиснет в объятиях этого дурака, который и сейчас все такой же, как и в молодости. Прошедшие года научили его тому, что нужно думать не только о себе, но и о семье. Именно из-за этого он все же оглядывается… иногда. Вспоминает, что он нужен. Им.
А мужчина все смотрел на высившийся вдали острый конус мертвой матки. И ощущал, как в его душе подвелась черта под целым периодом жизни. За эти почти десять лет Грег из пухловатого мальчишки, стал статным, рослым и сильным рыцарем. Осуществилась мечта Саятаны о ребенке. Был у нее такой пунктик. Это сейчас она такая вся изящно опасная. А Бран помнил ее растерянной девчонкой, которая только что закончила Академию. И приехала (в качестве «пленницы») из имения имперского аристократа, в недостроенный замок в диком краю. А ведь именно глядя на нее, он окончательно утвердился со своей мечтой…
Мужчина сощурил глаза, его верхняя губа дрогнула в намеке на оскал. Он вытянул вперед руку и сжал кулак, будто схватив что-то.
Мечта. Дикая, невозможная, несбыточная. Далекая, на пути к которой было столько потерь. А сейчас осталось только взять ее. Сделать последний шаг. В груди толкнулась волна гордости и по губам мужчины скользнула злая, радостная улыбка.
* * *
Марка Эйхол, Южная дорога. Две десятины спустя.