Чтение онлайн

— Да, ничего, Петр Сергееич, я просто посмотрел на него!

Первый голос стал испуганным.

— Посмотрел?

— Да, то есть, нет, не знаю я, чего он упал, я не трогал его!

Пора бы открыть глаза, посмотреть, что вокруг происходит. Все творящееся, совсем не напоминало ситуацию в ангаре, когда я приходил в себя после очередной смерти. Там, меня окружали гул автоматов, реплики техников, гудение силовых установок. А тут, я явно на открытом воздухе.

Я открыл глаза и поднялся. И чуть не упал снова. На этот раз в настоящий обморок. То, что я увидел, противоречила всем моим ожиданиям. Но про увиденное потом. Главное, я не находился в теле металлосинтетического гладиатора. Я снова был человеком! Человек! Я чуть не подпрыгнул от радости.

Рядом со мной стояли четверо. Трое молодых людей, в незнакомой мне темно-синей форме. Больше похожую на школьную, чем на военную. Куртка из грубой ткани со множеством карманов, и такие же брюки. Под курткой рубашки.

Один, самый крепкий из них: с коротко стриженными светлыми волосами, широким лицом, среднего роста, плечистый. Сейчас на его лице лежала печать тревоги, но за ней проглядывалась некая жестокость, что ли. Второй, высокий толстяк с копной черных волос. Третьим был рыжий коротышка, с веснушчатым лицом. Макушкой он едва ли доставал первому до носа, но крепостью сложения не уступал ему.

Четвертым оказался пожилой мужчина. Аккуратная бородка, обильно припорошенная сединой, придавала ему солидности. Одет в пиджак, очень напоминающий форму молодежи. На голове форменная кепка.

Я огляделся вокруг. Под яркими лучами солнца, на небольшой площади перед трехэтажным зданием, выстроилось полсотни человек. Все в темно-синей форме. В основном парни, но девушки тоже были. Возраст, примерно восемнадцать-двадцать лет. И я, кстати, тоже стоял в этом ряду, пока не упал. Точнее, то тело, в котором я сейчас пребывал.

Все это мне напомнило не то школу, не то технарь, когда я там учился. Целую вечность назад!

Увидев, что я встал, светловолосый чуть ли не завопил, указывая на меня:

— Да он притворялся!

Мужчина повернулся ко мне.

— Чего лыбишься? — зло спросил он. — Или, по-твоему, это смешно?

Я ничего не ответил, только глазами захлопал. Я пока даже не разобрался, что здесь происходит.

— Фамилия? — резко спросил мужчина.

— Шелестов! — по привычке выдал я.

Оказывается, десять лет рабства, и номер «БСБМ 10. Гладиатрикс», не вытравили мне память. И тут же спохватился, какой Шелестов, я ведь даже не знаю кто я!

Мужчина, как его назвал, тот светловолосый, кажется Петр Сергеевич, вынул смартфон. Понажимал экран. Произнес:

— Шелестов, Михаил. 18 лет. Сирота. Принят по ходатайству директора Детского дома № 958, города…хм…ага…одаренный, значит. Беда с такими одаренностями.

Погодите, какой сирота? А отец, мать? Я точно помню, у меня были родители! Значит, это не мое прошлое, как можно было бы подумать. Где же я?

— Встань в строй, одаренный, — скомандовал он. — Приведи себя в порядок, не на паперти, чай.

Мужик, конечно, был грубиян. Но вступать с ним в конфликт и пытаться, что-то доказать, я посчитал несвоевременным. Надо разобраться, что здесь происходит. Я отряхнулся, поправил куртку. Поймал взгляд рядом стоящего, высокого крепкого парня с прямыми черными волосами. Он укоризненно смотрел на меня, сквозь стекла очков в тонкой оправе.

— Куда это ты, Карпов и вы, двое, тоже стоять!

Светлый, толстый и коротышка попытались скрыться, пока Петр Сергеевич был занят. Они замерли в нелепых позах.

— Поможете Якову Вениаминовичу раздать ключи и памятки для первогодок.

Затем, повысив голос, скомандовал:

— Первогодки остаются на месте, остальные могут разойтись!

Большая часть, то ли школьников, то ли студентов, направились в разные стороны. Одни к зданию, другие куда-то прочь от него. Вроде про меня говорили, что я первогодка. Останусь. Хотя, глупо получится, если я уже не первогодник и буду стоять здесь. За тупого посчитают.

Наблюдая за тем, как студенты, по возрасту все же более подходяще, идут к зданию, я заметил металлическую табличку над входом. «Технический колледж ауксилариев», гласила табличка. Ниже: «Для одаренных молодых людей их низших сословий».

Текст ввел меня в ступор. Ауксиларии? Что-то связанное с Древним Римом. Так, кажется, называли войска союзников. «Низшие сословия»? Что у нас тут за пережитки феодализма? На вид вроде, все современное.

— Очнись!

Кто-то грубо толкнул меня. Светловолосый, Карпов.

— Вздумал дураком меня перед директором выставить? Ты, дрищ, отвечай!

Задрал меня этот юнец, что-то много он о себе возомнил. Я сам не заметил, как подчерпнул Мощь. Погодите, что? Подчерпнул Мощь? Вот так просто, в человеческом теле? Да, это же великолепно! Потом разберусь, как такое возможно, а пока хорошенько припечатаю наглеца!

Ладони зажгло. Я зло улыбнулся, глядя на Карпова. И тут почувствовал, как боль скрутила мою руку. Казалось, мышцы сейчас лопнут от напряжения. Я вскрикнул, скорчился и поспешил скинуть силу обратно в атмосферу.

— Карпов! — раздался рык. — Ты чего там опять творишь?

К нам подошел лысый худой мужик со злым взглядом.

— Да, ничего, ничего, я ему ничего не сделал!

— А должен был ключ отдать!

Карпов сунул мне в руки ключ с круглым брелоком, с какими-то цифрами.

— Кранты тебе, дрищ! — прошипел он.

Карпов отошел от меня и подал ключ моему соседу, здоровому очкарику. Тот взглянул на номер брелока и тяжко вздохнул. Там красовались цифра «17». Я поглядел на свой, там стояла та же самая цифра.

— Будем соседями, — сказал я.

Очкарик еще раз тяжко вздохнул. Толстяк всучил мне лист бумаги, нехорошо посмотрел и, хмыкнув, прошел дальше.

Лысый мужик, скорее всего, тот самый Вениаминович, о ком говорил директор, произнес:

— Идете в жилой блок, это вон там.

Он указал нам за спины. Продолжил:

— Занимаете комнаты, согласно номерам на ключах. На листах — правила, внимательно прочитайте и не вздумайте нарушать, за нарушение грозит исключение из колледжа. У меня все.

Народ стал расходиться. Очкарик подхватил сумку, стоящую у его ног:

— Ты идешь?

Я кивнул, и уже было собирался двинуться за ним, как он спросил:

— Михаил. Михаил, ведь верно?

— Вроде так, — ответил я.

Ерунду сморозил. Очкарик вновь насторожено глянул на меня.