Чтение онлайн

Я с подозрением смотрела в глаза Богдану. В голове не укладывалось. Его заставляли? Да кто вообще мог напугать самого начальника охраны?

Вспомнился недавний разговор с Лео о том, что в лагере завелась крыса. О господи… Перед глазами пронеслись события последних дней, складываясь в законченную мозаику — чудовищная картина.

Насильник не просто воплощал свои фантазии. Он явно сначала заходил ко мне в голову и смотрел будущее моего следующего дня, таким образом узнавая о том, где и когда я с напарником должна буду высматривать новеньких. А потом прикрывал себя сном. Тогда, в клубе, мне ничего не сказали и только поэтому смогли поймать горожанина.

Стоп! Насильник горожанин? Вполне возможно, ведь он им передает информацию. А у горожан всегда были невероятно сильные дары. Мне никогда не победить его.

Богдан выжидающе глядел на меня. Тот, кто его заставлял, и является моим насильником. Хотел отвести от себя подозрения и прикрыться другим человеком, поэтому заставил его изнасиловать меня. Значит, Богдан знает, кто мой насильник.

— Кто тебя заставлял?

— Я не могу тебе сказать. Либо расплачусь за это жизнью. Ему не составит труда прикончить меня или тебя, если будешь слишком много знать. Вчера он уже убил парня, которого ребята поймали в клубе.

Увидев мои широко распахнутые глаза и немой вопрос, застывший на губах, Богдан продолжил:

— Зашел к нему в голову и вырвал дар вместе с жизнью.

Значит, вчера действительно умер человек. И его дар вселился в Фила. Неудивительно, что огни в его глазах столь сильные, ведь теперь он носит дар горожанина.

— Поэтому, Илона, давай скорее под любым предлогом переводись в другой лагерь. Можешь аргументировать тем, что не хочешь со мной в одном лагере жить. А я постараюсь сделать так, чтобы Он не узнал, куда ты перевелась.

— Погоди, почему нам не рассказать обо всем Командиру, собрать отряд и повязать мерзавца?

— Я не знаю, чье будущее он смотрит еще. Твое и мое на сегодня не видел, ведь не знал, где мы ночуем. Поэтому я решил с тобой поговорить. Но все не так просто, как тебе кажется. Пока что не стоит поднимать шумиху. А наш разговор должен остаться в тайне. Уезжай из лагеря, или по возможности спи в тех местах, о которых никто не будет знать.

— Ты знаешь о снах?

Богдан уже собрался уходить, развернулся к двери, но замер после моего вопроса.

— Он прикрывается снами?

— Да.

— Не надейся на то, что с раскрывшимся даром сможешь ему противостоять. Даже я против него бессилен.

С этими словами он ушел, оставив меня в полном замешательстве. Мне невыносимо хотелось расставить все факты по местам, найти всему объяснение, обзавестись поддержкой и начать действовать.

Но, выходит, я ни с кем не могу поделиться своими мыслями. Больше всего злило и зудело до скрежета зубов то, что Богдан знает, кто мой насильник! И не может мне сказать. От негодования хотелось лезть на стенку.

Нужно самой скорее раскрыть его. План с поцелуями оказался провальным. Шпион может быть кем угодно, даже женатым мужчиной — бессердечному убийце ничего не стоит изменять своей половинке. И иметь жену — это вообще идеальное прикрытие.

Фил… Он перебрался в лагерь благодаря своей девушке. А что, если он специально познакомился с ней, зная, что у нее есть дар и ее в конце концов заберут жить в лагерь. Влюбил ее в себя, и она, конечно же, позвала его с собой. А сам никогда ее не любил и только использовал.

Быть не может. Но какое, однако, совпадение случилось вчера. Именно в тот день, когда меня пытались изнасиловать, Филу «внезапно» прилетел сильный дар и он им, на удивление быстро, научился пользоваться. Уже не говоря о том, что он так скоро ответил на мой звонок в три часа ночи.

Либо сжалился надо мной в последний момент, либо хотел в моих глазах быть спасителем и человеком, на которого я ни за что не подумаю.

Может ли быть такое, что он каким-то образом раньше умудрялся скрывать дар? Его глаза всегда были безупречно голубыми. Они с напускным холодом вечно смотрели на меня. Перед внутренним взором вмиг появился его колючий взгляд, и ледяная дрожь пронеслась по моему телу.

Притворяться обычным человеком очень удобно. Работать в баре, где на пьяную голову бармену чуть ли не каждый второй изливает душу, тоже очень удобно. Прикрываться долгими отношениями — не менее.

Странно, что сейчас он сбросил с себя два прикрытия. Но это не сбавляет подозрений. Нужно как-то проверить его.

Как?

Верный способ: поцеловать. Другие идеи в голову не приходят, да и более изысканные способы могут навести на меня подозрение. А если после всего того, что между нами было — поездка к родителям, проведенная ночь вместе, спасение от изнасилования — у меня появится желание сблизиться с ним через поцелуй, то ничего странного в этом не будет. Я даже могу сделать вид, что не узнала его, если все-таки узнаю.

И, конечно же, лучше поцеловать в таком месте, где он не сможет себя повести так, как Богдан. Например, на кухне перед работой.

Я взглянула на часы: проспала немало, но до начала работы в баре еще оставалось добрых полдня. Хотелось скорее промотать время до половины шестого.

От одной мысли о поцелуе к лицу прилил жар. Сердце затрепетало в груди. Что буду делать, если сплетаясь языками с Филом, я действительно узнаю тот чувственный, страстный и глубокий поцелуй?

— Почему ты не пришла на занятие?

Ни разу я не видела Евграфа столь злым. Мысли путались в голове, а объяснить причину простыми предложениями было нереально. Поэтому я молча смотрела на него, подбирая слова. Прежде любимые черты больше не казались несравненно красивыми, а выглядели обычно. Кое-кто вытолкнул Евграфа из моего сердца.

— Командир вырвал меня с работы среди дня и приказал возвращаться в лагерь. Могу узнать, почему я должен был бросать студентов посреди пары и мчаться сюда?

— У меня раскрылся дар.

С лица наставника сползла злость, сменившись удивлением.

— Как? Когда? Говори скорее, сейчас все запишем в отчет. — С этими словами он направился на кухню к ноутбуку. — Нужно четко понять, что способствует проявлению дара.

Я осталась стоять в прихожей. Мне придется рассказать о попытке изнасилования наставнику? Пусть даже сейчас я знаю, что Богдана заставили это сделать, — невозможно, нереально спокойно говорить о прошедшей ночи.

В глубине души я молилась, лишь бы насильником не оказался Фил. Кто угодно, лишь бы не он. Однако решение поцеловать не ослабевало. Трудно признать, но я хотела этого поцелуя. Словно вторя моему желанию, мозг говорил, что это единственно верный способ, и упрямо не собирался искать другие.